— Кому бутерброды с сосисками? Берите, пока горячие, — распевно рекламирует она свой товар. — Вкусно — не оторвешься… Дешево, почти даром… Торопитесь пока свежие, остынут — подорожают.

Проголодавшиеся торговцы охотно раскупали содержимое корзины, тут же вгрызались в подсушенные булочки, проложенные сосисками. Хвалить не хвалили — нет времени на зряшные разговоры, побыстрей бы расторговаться и сбежать с осточертевшего рынка.

— А ты, мужичок, не хочешь побаловаться? — остановилась женщина возле поникшего Бульбы. — Вижу, пострадал, бедненький, ножки повредило, ручки покалечиво. Больше кушать надо, силушку надкачивать… Возьмешь булочку? Ежели возьмешь — две сосиски вместо одной положу.

Босяк скучающе отвернулся. Костоломы не базарили про бабу, твердили о каком-то горбоносом, подсовывал фотку. Сидящие рядом приказчики-охранники не мешали. Пусть телка туманит мозги Тарасу, авось, хохол отмякнет, будет сговорчивей.

— Давай, — наконец, согласился калека. — Филки получишь у него, — насмешливо кивнул он в сторону Босяка.

— Бог с тобой, какие там филки? Ради Христа подам тебе, бедняга. Кушай на здоровье, поправляйся!

Торговка достала бутерброд, дополнительно обещанную сосиску — из отдельного полиэтиленнового пакетика. Протянула Бульбе. Еще раз пожелав выздоровления, затерялась в толпе. Пакет из-под сосиски выбросила в мусорный контейнер.

Тарас проводил ее подозрительным взглядом. Впервые видел, чтобы продавцы раздаривали свои товары. Крыша поехала у бабы, что ли?… А ему-то что — поехала или не поехала? Булочка, похоже, свежайшая, вчера только выпеченная, сосиски не успели остыть — теплые.

Калека ухватил перевязанной рукой бутерброд и откусил… раз, другой. Добрался до сосиски…

Вдруг перехватило дыхание, рот заполнила вязкая слюна, на глаза наплыл серый туман… Бульба выгнулся, попытался крикнуть, позвать на помощь, но вместо крика — бульканье. Дородный украинец сполз с табурета и замер…

Монах не терпел ни предательства, ни неудач. Они карались смертью. На этот раз в роли палача — рыночная торговка булочками. Собков нисколько не удивился бы, узнав, что этим же вечером она тоже отравилась… консервами. По части заметания следов командир «эскадрона смерти» — профессор.

Подоспевшие милиционеры опросили свидетелей, составили протоколы, осмотрели и зафиксировали место происшествия. Расторопного «приказчика» допросить не удалось — он благоразумно смылся, оставив без надзора свои парфюмерные изделия.

Приехавший по вызову сотрудник уголовного розыска старший лейтенант Дымов отправил на экспертизу недоеденный покойным бутерброд. Заключение — однозначно: в одной из сосисок — сильнодействующий яд.

Как водится, заведено уголовное дело, очередная тощая папка легла на стол измученного непосильной работой следователя…

Известие о гибели похищенного связника Ганс воспринял на удивление спокойно. Досадно, конечно, что не удалось выкачать из хохла имя «покупателя», но вряд ли хохол что-нибудь знал. Обыкновенный робот, заряженный парольными фразами.

И все же, кто виноват в проколе? Кого судить и карать?

Здесь тоже все ясно. Только полный идиот, вроде Ахмета, мог ограничиться двумя пехотинцами. Будь рядом пяток пастухов — не уйти мужику, повязали бы любого богатыря, даже — хваленного Илью Муромца.

Но карать помощника Ганс не решился — слишком самолюбив Ахмет. Настоящий джигит. Обид не прощает, вполне может расплатиться ударом ножа.

— Что делать собираешься, кунак? Какими планами порадуешь?

Ахмет спрятал презрительную улыбку. Придвинулся к боссу и принялся шопотом информировать о уже сделанных шагах и о шагах планируемых. Ганс заинтересованно слушал, щедро рассыпал благодарности. Естественно, словесные.

Спохватился в одинадцать часов…

— Прости, Ахмет, телка ожидает. Горячая телка, понимаешь? Обнимет — райское блаженство, прижмется грудками — в ангела превращаешься. Шестнадцать годков всего, самый смак…

Ахмет завистливо кивал. Про себя презрительно думал: старый мерин, тебе ли слюнявить пухленькое тело малолетки? Заберет Аллах старика к себе, Ахмет обязательно подкатится к Томке, покажет ей разницу между стариком и молодым резвым «скакуном» чистых кровей.

— Поезжай, босс, побалуйся, отдохни, — сладко улыбаясь, посоветовал он. — Завтра продолжим базар… Умно придумали глупые русаки: утро вечера мудреней.

Ганс последовал доброму совету…

Когда любовник вбежал в квартиру, Тамара повисла у него на шее. Прижалась, раскрыла губки.

— Наконец-то, мой джигит! Истосковалась, невесть какие ужасы лезут в голову…

Говорит, а сама работает детскими пальчиками. Ищет под рубашкой «эрогенные» точки, щекочет их, целует. Подруга сказала: ни один мужик не устоит. А уж Верка толк в сексе знает, не под одного одноклассника ныряла.

— Дела, пичужка, дела. Мужские проблемы, не стоит тебе мусорить ими мозги, — возбужденно сюсюкал любовник, задирая короткий халатик и жадно ощупывая упругую попку. — До самого утра не уснем, да? Будь моя воля, вообще бы с тебя не слазил, периночка… Сейчас поужинаем и — в кроватку, да?