Ее долг был ясен: предупредить Рамзеса о замышленном против него заговоре и намерениях его брата.

Она написала на папирусе длинное письмо, изложив в деталях предложения Шенара, и вызвала старшего из царских гонцов, ответственного за доставку посланий в Мемфис.

— Это срочное и важное сообщение.

— Я лично займусь им, — заверил гонец.

Как и в Мемфисе, во время траура жизнь в речном порту Фив замерла. На пристани, отведенной для быстрых судов, направляющихся на север, дремали солдаты. Старший царский гонец окликнул моряка.

— Поднимай якорь, мы отчаливаем.

— Невозможно.

— Почему?

— Распоряжение верховного жреца Карнака.

— Мне ничего об этом не известно.

— Приказ пришел только что.

— Все равно поднимай якорь, у меня срочное донесение в царский дворец в Мемфисе.

На борту судна, которым хотел воспользоваться гонец, появился человек.

— Приказ есть приказ, — объявил он, — и вы должны ему подчиниться.

— Кто вы, что говорите со мной в подобном тоне?

— Шенар, старший сын фараона.

Старший царский гонец склонился.

— Прошу вас простить мою дерзость.

— Я согласен забыть о ней, если вы отдадите мне послание, которое вам дала красавица Исет.

— Но…

— Оно действительно предназначено для царского дворца в Мемфисе?

— По правде говоря, вашему брату Рамзесу.

— Я отплываю, чтобы находиться рядом с ним, не боитесь ли вы, что я не передам это послание?

Гонец передал письмо Шенару.

Как только корабль разогнался и удалился от берега, Шенар разорвал письмо Исет на куски и пустил их по ветру.

Ночь была душная и полная запахов. Как поверить, что Сети покинул свой народ и что душа Египта оплакивала кончину царя, достойного властителей Древнего Царства? Обычно вечера были веселыми и оживленными, на площадях деревень и на улицах городов плясали, пели, рассказывали истории, особенно басни, в которых животные заменяли людей и вели себя с большей мудростью. Но на время траура и мумификации царского тела смех и игры исчезли.

Неспящий, желтый пес Рамзеса, дремал под боком Громилы, огромного льва, охранявшего личный сад правителя. Лев и нес расположились на свежей траве, после того как садовники полили растения.

Один из них был греком, солдатом Менеласа, поступившим в охрану. До того как покинуть свое место, он разбросал на клумбе с лилиями отравленные куски мяса, животные не устоят перед лакомством. Даже если хищник продержится много часов, ни один знахарь не спасет его.

Неспящий первым почуял необычный запах.

Он зевнул, потянулся, понюхал ночной воздух и рысцой направился к лилиям. Его нос привел его к кускам, которые он долго нюхал, потом он вернулся ко льву. Пес не был эгоистом, он не желал один наслаждаться столь чудесной находкой.

Трое солдат, взобравшиеся на стену сада, с удовлетворением увидели, как лев вышел из своего оцепенения и направился за псом. Еще немного, и путь будет свободен, они беспрепятственно проберутся в спальню Рамзеса, застанут его спящим и уволокут на корабль Менеласа.

Лев и пес неподвижно стояли рядом, опустив головы в лилии.

Насытившись, они улеглись на цветы.

Через десять минут один из греков спрыгнул на землю — яда было достаточно, хищник должен быть уже парализован.

Разведчик подал знак своим товарищам, которые присоединились к нему на аллее, ведущей в спальню Рамзеса. Они уже были готовы проникнуть во дворец, когда что-то, похожее на рычание, заставило их обернуться.

Громила и Неспящий стояли позади, пристально глядя на них. Посреди помятых лилий лежали нетронутые куски мяса, от которых пса предостерег нюх, лев небезосновательно доверился своему другу, затоптав куски.

Три грека, вооруженные лишь одним ножом, прижались друг к другу.

Громила, выпустив когти, с рычанием бросился на чужаков.

Греческий воин, затесавшийся в личную охрану Рамзеса, медленно шел вперед по спящему дворцу, к покоям правителя. Ему было поручено следить за коридорами дворца и давать знать о любом необычном событии, поэтому солдаты хорошо его знали и спокойно пропускали.

Грек направился к гранитному возвышению, на котором спал Серраманна. Разве он не утверждал, что, чтобы добраться до Рамзеса, нужно сначала перерезать глотку ему? Один раз допустив ошибку, правитель лишится своего главного защитника, а вся его стража примкнет к Шенару, новому хозяину Египта.

Грек остановился и прислушался.

Ни малейшего шума, лишь мерное дыхание спящего.

Несмотря на свою физическую мощь, Серраманна нуждался в нескольких часах сна. Но, возможно, он поведет себя подобно кошке и проснется, почуяв опасность. Грек должен был напасть неожиданно, не дав жертве никакой возможности среагировать.