– Меня отстранили от дела, Мари-Анж. За вас отвечает Лежандр. Я хожу сюда нелегально.

Теперь она уже помогала ему накрывать. Подставки, блюдца, чашки, ложечки, миленькие батистовые салфетки с вышивкой… Каждый день они вдвоем играли в «дочки-матери».

– Давно ли инспекторы стали навещать подозреваемых в их камерах, а? Где это видано?

Сегодня в ассортименте у них были конфитюры из редких фруктов.

– Знаете, чего мне стоит наше знакомство! Каждый раз под двойным напряжением. Подкуп служителя. Еще охране отвалить, и психиатру.

Он разливал чай.

– Цена истины…

Он тактично не включил сюда стоимость их маленьких чаепитий.

– И все это – лишь для того, чтобы сказать вам, что вы можете выставить меня, если захотите.

Очевидно, она этого не хотела.

– К тому же «последовательные следователи Лежандра» верят не мне, а вам.

Но в этот день тема их разговора была несколько иной.

– Как вы догадались, что Жервеза беременна, Мари-Анж? Только потому, что ее вырвало на вас? Или женщины издали чуют материнство в соперницах?

Она брезгливо улыбнулась.

– У меня одна проблема, – признался он.

Теперь он поставил свою чашку. Он долго размышлял, прежде чем сказать:

– Я хочу знать, кто может быть отцом этого ребенка.

Она схватила заварочный чайник и налила ему, изящно придерживая крышку проворными пальцами.

– Спасибо, – сказал он.

Потом спросил:

– У вас нет соображений по этому поводу?

Она смотрела на него.

– А вот у меня есть.

Казалось, ее это заинтересовало. Тем более что он оставил ее в покое, переключившись на кого-то другого.

– Чудовищное подозрение. Я из-за этого ночей не сплю.

И правда: лицо его осунулось и посерело, веки заметно отяжелели, взгляд стал шальным и злобным. Раздражение невысыпавшегося.

– Как бы вы это объяснили, Мари-Анж? Я месяцами расследую дело садиста, который режет шлюх на куски, уж я наслушался воплей, насмотрелся на трупы, отсмотрел километры ужасов, записанных на пленку, я набрался кошмаров по горло, хватит до конца моих дней, и, подумайте только, мне не дает уснуть то, что я не смог прижучить хозяина этого несчастного сперматозоида!

Он резко поднял голову.

– Хотите, скажу, кто он, эта сволочь?

Его трясло от ярости, и он ушел, так и не назвав имени. Дверь камеры с грохотом захлопнулась за ним.

Утром шестнадцатого дня, выйдя из своего дома на улице Лаба, старший инспектор Жюльен Перре, методичный следователь дивизионного комиссара Лежандра, направлялся на набережную Орфевр. Как раз в тот момент, когда, подставив спину пасмурному небу, он наклонился, чтобы вставить ключ в замок своего «ситроена-15» (он предпочитал коллекционные модели), он почувствовал ледяное прикосновение лезвия, мягко вошедшего в спинной мозг, точно над пятым позвонком. Инспектор тут же перестал чувствовать свои руки, ноги, и вообще что бы то ни было. Естественно, не мог он осознать и того, что последовало затем: а именно, что его добили и транспортировали тело в багажнике его же машины, при этом не слишком аккуратно – поскольку за рулем сидел какой-то неизвестный, которому сам хозяин ни за что не доверил бы свой автомобиль.

В это время, дивизионный комиссар Кудрие торчал в приемной своего бывшего кабинета, что, впрочем, никак не было связано с этим новым преступлением. Битый час он ждал, пока зять соблаговолит принять его. Для тестя это, конечно, было слишком долго, но для начинающего пенсионера, проводящего дни напролет с удочкой в руках в ожидании клева, – терпимо. Если что и удивляло его в новизне обстановки, так это не упразднение стиля ампир и не размах обновления, привнесенного Ксавье (так звали его зятя), а то, что все это было до такой степени прогнозируемо. Ксавье всегда останется Ксавье. Застекленные проемы, стеклянные двери, алюминиевые рамы, свет, свет, свет, и ни одного знакомого лица на этом этаже дома на набережной… Именно это дивизионный комиссар Кудрие и готовился увидеть, размышляя по пути от гостиницы до набережной Орфевр.

– Зачем вам останавливаться в гостинице, господин комиссар, поедемте ко мне, – предложил инспектор Карегга, встретивший его в аэропорту.

– Вы, случаем, не влюбились за это время, Карегга?

Шея инспектора Карегга, затянутая в меховой воротник летной куртки, покраснела.

– Ну так не упускайте своего шанса. Встретили меня, и на том спасибо.

И пока инспектор Карегга не успел повторить свое приглашение, комиссар поинтересовался:

– Где вы сейчас трудитесь?

– В юридическом отделе, комиссар.

– Бумажные дела…

Дивизионного комиссара Кудрие самого два-три раза заносило туда на поворотах собственной карьеры, и каждый раз при одинаковых обстоятельствах: смена начальника.

– Можете не волноваться: это не надолго, инспектор.

– Отец, извините, что заставил ждать, я правда очень занят… Эти выборы, меры безопасности против терроризма, вся эта политическая дребедень, которая наслаивается на текущие дела, да вы и сами лучше моего это знаете, присаживайтесь, прошу вас.