Шрифт:
Л е ж а н д р. …
К у д р и е. …
Л е ж а н д р. …
К у д р и е. Привыкайте, коллега, невиновность этого Малоссена просто угнетает. И, если вы хотите задержать вашего серийного убийцу, настоящего, вам придется попотеть. Иначе он сотрет в порошок всю вашу команду, оглянуться не успеете.
Л е ж а н д р. …
К у д р и е. …и это скажется на вашей карьере.
Л е ж а н д р. …
К у д р и е. Если только сами в живых останетесь.
Л е ж а н д р. …
К у д р и е. Я не собираюсь давать вам советы, Лежандр, но, откровенно говоря, в вашем положении держать инспекторов Титюса, Карегга и Силистри в запасе – это чистое самоубийство.
Уже с порога он обернулся:
– Ах да! чуть не забыл. Это дело: самоубийство комиссара Серкера.
Он опять открыл свой старый портфель бычьей кожи и достал конверт:
– Держите.
Он протянул конверт, не сделав ни шагу вперед. Дивизионный комиссар Лежандр собрал последние силы, чтобы подойти к тестю.
– Что это?
– Признание инспектора Пастора.
– Инспектора Пастора?
– Да, инспектора Пастора… Не чета вам, уважаемый.
59
Жизнь господина Лемана с каждым днем осложнялась все больше и больше. Привидения как с цепи сорвались. Они слали ему сообщения в любой час дня и ночи, доставая его там, где он меньше всего этого ожидал. Спрашивал ли Леман счет в баре за какой-нибудь аперитив – чья-то рука успевала оставить на листке пару слов, всего-то: «Кажется, Казо не доехал».
Леман кидался к официанту со счетом в руке:
– Кто это написал?
Официант отстранялся:
– Спокойно! Это же ваш приятель, вон там, у бильярда.
– Где?
Естественно, никакого приятеля.
– Наверное, ушел. Он хотел сделать вам сюрприз.
Отправлялся ли он в сортир отлить свой страх, разглядывая привычные взгляду настенные надписи, – натыкался на безобидный вопросик: «Да? с фонариком, что ли?»
На улице прямо перед ним, откуда ни возьмись, появляются какие-то ужасные дети:
– Ты тоже в деле? Ты тоже в деле? Ты тоже в деле?
Он не стал гоняться за детьми.
Он перестал заглядывать в кафе.
Он обходил стороной общественные туалеты.
Он поливал теперь городские стены.
Он боялся вообще куда-нибудь пойти.
Он подумывал, как бы ему убежать от себя, чтобы больше не возвращаться.
Один сутенер-итальянец попытался как-то вступиться за беднягу, обратившись к инспектору, который, кстати, тоже был наполовину итальянец:
– Перестаньте вы над ним издеваться, Силистри, а то он пустит себе пулю в лоб – и все дела.
Это не входило в планы инспектора Силистри.
– Это нежелательно для тебя, Рыбак.
– Но как же я ему помешаю? Он совсем уже с катушек съехал. Не найдет веревку, чтобы повеситься, так просто перестанет дышать, вот и все.
Однако инспектору Силистри важно было не потерять господина Лемана.
– Ладно. Попробуем еще один фокус, последний.
Последний фокус нащупали пятки Лемана, когда он залез тем вечером в спальный мешок: теперешняя его постель, под лестницей одного старого дома, предназначенного на снос, на улице Туртий. Леман забрюзжал, вылез из мешка, чтобы посмотреть, что туда еще набилось. Он вытащил оттуда пластмассовый футляр, холодный и гладкий. Ему пришлось выползти в поисках фонаря, чтобы определить, что это такое. Оказалось – магнитофонная кассета. Надпись гласила, яснее некуда:
Убийство сосунка записали, нужно предупредить остальных.
Реакция была мгновенной. Внезапно избавившись от своих привидений, забыв все меры предосторожности, которые он принимал до сих пор, полагая, возможно, что его друзья подвергаются огромному риску, пока он их не предупредит, или, напротив, думая, что эта запись – проделки кого-то из банды, Леман припустил по улицам Парижа.
В приступах паники люди сегодня уже не обрывают шнурки колокольчиков, они вдавливают кнопки домофонов, по локоть проваливаясь в толщу пластика и бетона.
Какой-то странный голос ответил на звонок Лемана:
– Кто там?
Голос не слишком приветливый, однако мягкий. Женский.
– Это я. Это Леман!
– Что ты здесь делаешь? Говорили ведь, что ты…
– Это ты послала мне кассету?
– Какую кассету? Я не…
– Открой, это важно! Нужно прослушать, нужно…
Раздался щелчок.
Леман растворился во мраке парадной.
Напротив кнопки, на которую только что наседал Леман, инспектор Силистри прочел имя, до странности безобидное, какое-то средневековое, удачная находка для трубадура: Пернетта Дютиёль.