Шрифт:
Дойдя до двери, Жюли показывает мне на табличку. В самом деле: «С 16:00 до 17:05 – тихий час. Не входить под страхом смерти!» Ровный аккуратный почерк, фиолетовые чернила. Она бесшумно снимает табличку, улыбается мне напоследок, поворачивает ручку двери, открывает и входит.
И кабинет старого Иова взрывается.
Взрывается!
Почти бесшумно.
Как порыв сквозняка.
Мою Жюли отбрасывает к стене коридора, как в замедленной съемке.
Выбивает из кабинета дыханием дракона, которое обдает ее пламенем.
И только потом я слышу взрыв.
И вижу, как загораются волосы Жюли. Я кричу. Бросаюсь к ней. Срываю с себя рубашку, накидываю ей на голову и – скорее вниз, вместе с ней. Три двери, одна за другой, взрываются у нас за спиной. Ловушка, всё заминировано. Мы – ноги в руки и бегом по плиткам Ренуара, вон отсюда, сквозь пекло, согнувшись пополам, спотыкаясь, падая в траву, как можно дальше, под дождем разбитых стекол, и я накрываю рукой голову Жюли, на которой все еще моя рубашка. И тут входная дверь изрыгает свою порцию адского пламени.
– Берегись!
Едва успеваем увернуться, как бронзовый кентавр копьем вонзается в то место, где мы только что залегли, переводя дыхание.
– Дальше! Быстро!
Схватив Жюли за руку, я бросаюсь прямо вперед.
– Бежим!
– Я ничего не вижу!
– Шевели ногами! Беги! Я здесь! Я тебя держу!
Один взрыв за другим бросают нам вслед осколки стекол и черепицы, извергают пламя, которое внезапно накрывается прожорливо рычащей лавиной.
Падаем за какую-то липу.
– Дай взглянуть!
Я стал разматывать рубашку. Жюли вскрикнула от боли.
– Осторожно!
Брови отошли вместе с тряпкой.
– О! Господи!
Она прячет глаза. Почерневшие от огня руки. Вздувшиеся волдырями запястья.
– Убери руки, Жюли, дай взглянуть!
Она с трудом убирает ладони. Волосы, брови, ресницы!
– Попробуй открыть глаза!
Титаническое усилие! Она пытается. Оплывшие веки. Все лицо, поднятое к солнцу, дрожит, разрисованное ожогами. Я загораживаю солнце. Тень моего лица ложится на ее обожженную кожу.
– Не могу!
Новый взрыв. Дождь черепицы поливает крону липы. Рушится остов. Сноп искр.
– Кто это сделал?
Вдруг – слезы. Слезы ярости из-под зажмуренных век. Она отрывает глаза. Отталкивает меня. Вскакивает на ноги. Смотрит на дом. Во все глаза.
– Кто им это сделал?
– Ложись сейчас же!
Дождь черепицы. Я прижимаю ее к стволу дерева. Но она глаз не может отвести от дома.
– Методично. Комната за комнатой. Подрывная система!
39
Она повторила это слово в слово старшему сержанту, начальнику местной жандармерии:
– Методично. Комната за комнатой.
И прибавила:
– Должно быть, я запустила подрывную систему, когда вошла в кабинет.
Козырек полицейской фуражки держит курс прямо на место катастрофы.
– Вы кого-нибудь увидели там, в кабинете?
– Нет, не думаю. Все произошло так быстро! С первым взрывом пошла цепная реакция.
– Откуда вы прибыли?
– Из Роша, за усадьбой Реву.
– Пешком?
– Пешком. У нас угнали наш грузовик.
– Какой грузовик?
– Грузовик, взятый напрокат. Мы должны были перевезти пленку.
– С согласия владельца?
– Да. Господин Бернарден в завещании назначил меня наследницей фондов его фильмотеки.
– Акт наследования оформлен?
– Да. У меня был факс, в кабине грузовика. Господин Бернарден должен был передать мне оригинал вместе с пленками.
– А этот господин?
– Это мой друг. Он меня сопровождает. Он вытащил меня из этого дома.
– Вы подтверждаете?
– В точности.
Вопросы без задней мысли. Обычная процедура ровным тоном. Голос? Затянут в униформу. Едва различишь тембр. Остальные жандармы в это время рыщут вокруг, фотографируют, пожарные переводят запасы воды региона на этот дымящийся кратер.
– А вот и врач.
Белокурый доктор склоняется над лицом моей Жюли и заявляет, что все не так страшно.
– Больше испугало, чем повредило.
Мазь, марля, повязки. Мою Жюли мумифицируют.
– Не больно?