О, это неразрешимый вопрос всей моей жизни, да. Кто может меня ненавидеть? И почему до такой степени? Что я вам сделал?

Дивизионный комиссар Лежандр не слишком верит в такую ненависть.

– С другой стороны, вы знали доктора Френкеля.

С другой стороны – да.

– Он был гинекологом мадемуазель Коррансон. Это правда.

– Близкий друг ее семьи.

Это правда.

– Вы ему безгранично доверяли.

Это правда.

– После того, как он с вами поступил, нет ничего абсурдного в том, что вы могли желать его смерти.

Это неправда.

– Это называется «мотив», господин Малоссен. И скоро это будет называться судебной ошибкой.

Но что тут скажешь? Что сказать, когда ты – несчастный заложник чистой правды? Человек не живет правдой, он живет ответами! А Лежандр – всего лишь человек. Юноши грядущих поколений, слушайте меня: не знайте ничего, но имейте ответ на все. Бог родился из этого предпочтения! Бог и статистика! Бог и статистика, вот ответы, в которых никогда не усомнятся.

– Нет, господин Малоссен, ваша история невероятна.

Если бы жизнь портило только это – невероятное… Этот кабинет, например, бывший кабинет дивизионного комиссара Кудрие… Как это возможно в столь короткий срок так радикально изменить обстановку? Как можно за несколько дней заменить зеленый с золотом ампирный полумрак, ревниво оберегающий думы своего хозяина, – на полную прозрачность декора: огромное открытое окно, светлый палас и галогенное освещение, застекленная двустворчатая дверь, за которой бежит безликий поток коридора, полупрозрачные кресла, которые, кажется, держат подозреваемого в подвешенном состоянии, письменный стол из опалового стекла… Куда делись строгое красное дерево и темная зелень бархата? дверь, обитая кожей, и скрипящий паркет? реостатная лампа и салонный диван Рекамье? бронзовый бюст императора и камин, на котором он стоял? Куда улетели пчелы? Где вы, Элизабет? И кофе, Элизабет? Ваш кофе?..

– Если вас интересует мое мнение, господин Малоссен, я вам его изложу.

Дивизионный комиссар Лежандр не злой человек. У него уверенный голос. Он без всяких предубеждений складывает кубики своих доводов. Глаза его смотрят на безупречно чистые, ухоженные ногти его же рук. И сам комиссар Лежандр старается быть таким же безупречным.

– Я верю, что вы взяли напрокат грузовик, чтобы забрать эту фильмотеку и Уникальный Фильм (который мы все еще не можем отыскать среди других кинолент). Вы заявили об этом, ваши друзья кинолюбители это подтвердили, и по данному пункту нет противоречий. То, что эти фильмы составляют часть наследства, завещанного мадемуазель Коррансон, это тоже очень даже возможно. Надо будет проверить, но это возможно.

Комиссар Лежандр вперил взгляд в свои холеные руки, и нет ему надобности смотреть еще куда-то. Его зеркальная лысина отражает сознание подозреваемого. Так и видишь, как твои мысли бегут по голому черепу мыслителя. Оно, должно быть, раскололо не одного злоумышленника, это зеркало!

– Но есть еще кое-что, господин Малоссен. Я думаю, что ни вы, ни мадемуазель Коррансон, не могли перенести убийство – да, это можно назвать убийством – вашего ребенка, которого вы ждали.

Комиссар – человек деликатный. Он делает паузы там, где следует. И он не продлевает их дольше, чем нужно.

– Начиная с этого момента, моя версия расходится с вашей.

Да, такими незначительными расхождениями заполнены наши тюрьмы.

– Но прежде один вопрос. Только мадемуазель Коррансон и вы знали, что доктор Френкель скрывался в Веркоре у своего престарелого отца. Почему вы не сообщили об этом нашим службам?

Вопрос воспитания, господин комиссар… К тому же в то время «ваши службы» еще находились в ведении вашего тестя Кудрие.

– Вот здесь-то все и расклеивается, господин Малоссен. Вместо того чтобы предупредить полицию, вы приняли решение самим явиться туда и потребовать отчет у доктора, что в конечном счете вполне понятно.

Последний, кого я хотел бы встретить на плоскогорьях Веркора, так это Маттиас. Но попробуйте вставить этот человеческий фактор в логическую цепь. Просто попробуйте…

– Таким образом, официально вы ехали забрать коллекцию пленок и этот Уникальный Фильм. На самом же деле вы отправились допросить доктора Френкеля. И произошло убийство. Двойное убийство. Тройное, учитывая неопознанный труп.

Кто ты, мой третий покойник? Какие сюрпризы ты мне приготовил?

Л е ж а н д р. Кто эта третья жертва, господин Малоссен?

Я. …

Л е ж а н д р. Рано или поздно мы все равно это узнаем, судебно-медицинская экспертиза…

Я. Мы с Жюли думали, что в доме никого нет.

Л е ж а н д р. Совершенно невозможно. Табличка, висевшая на двери его кабинета, указывала, что у господина Бернардена послеобеденный отдых и что он хотел бы, чтобы его не беспокоили. Но, по вашим же словам, именно открыв эту дверь, вы спровоцировали первый взрыв.

Я. Этой табличке двадцать лет.