— Совпадений в твоей жизни больше не будет, — кивнула Джиа.

От одной этой мысли ей делалось плохо.

— Думаешь, Тара связана с Дуком?

— Не знаю. То есть между этими случаями прошло много лет, а с другой стороны... совпадений не будет. — Джек передернул плечами. — Посмотрим, что можно еще раскопать.

На страничке значился номер электронной почты и три телефонных: бесплатной сети розыска пропавших детей, местного бруклинского участка и домашний.

— Исчезла в восемьдесят восьмом году, — пробормотал Джек. — Написанная в шестидесятых песня не вяжется, но, если ты видела эту самую девочку, с песней потом разберемся.

— Эту самую.

Джиа всмотрелась в лицо девятилетней девочки, гадая, что за бездушное чудовище погубило такое прекрасное невинное создание.

— Посмотри, — указал Джек на экран. — Сообщение девяносто седьмого года, когда ей стукнуло бы восемнадцать. Родные продолжали ее разыскивать через девять лет после исчезновения.

— Или хотели отвести от себя подозрения, — заметила она. — Джек, мы должны что-то сделать.

— Мы? Запомни, ты с ребенком будешь держаться подальше от дома в Астории!

— Ну ладно, тогда ты или кто-то еще должен найти останки, чтобы родные их похоронили...

— Хорошо. Только пообещай, что ты близко не сунешься.

— Посмотри на нее. Посмотри ей в лицо. Неужели, по-твоему, этот ребенок кому-нибудь повредит?

— С этим ребенком произошло что-то страшное. Похищения и убийства достаточно, а откуда ты знаешь, что произошло между тем? Это уже не невинное дитя. Даже не человек. Вдобавок мне не нравится что, кроме тебя, ее никто не видел.

— Вспомни, она написала, что ищет маму — меня, мать одного ребенка и будущую мать другого. Ей нужна мать, а в том доме на нее похожа одна я.

— Может быть, — протянул Джек. — И все же мне это не нравится.

— Если в она отца искала, выбрала бы тебя.

— Почему ж она не ищет отца?

— Может, он умер, или родители развелись, или ее растила мать-одиночка...

— Или отец виноват в происшедшем.

Мысль омерзительная, но приходится допустить и такую возможность.

— Самое главное — найти ее. Об остальном пусть полиция позаботится.

— Я все сделаю, — заверил Джек. — Поговорю завтра с Лайлом, посмотрим, на что он решится. Может, уговорю его раскопать подвал.

— А я?

— А ты пиши картины, занимайся делами, назначенными на среду.

— Слушаюсь, папочка.

Он чмокнул ее в щеку.

— Пожалуйста, Джиа, сиди на месте, веди себя тихо.

— Ладно, — кивнула она.

Но не сводила глаз с номера домашнего телефона в нижнем углу экрана... Районный код 212, здесь рядом, в Манхэттене...

Бывшая Тара Портмен плавала в темноте, зная, кто она такая, кем была, зачем здесь очутилась, зная, кому еще суждено умереть.

А потом, после очередной гибели в этом гиблом месте, что будет?

Возвращение в небытие?

Нет... Что-то еще должно быть, обязательно и неизбежно.

Когда она себя вспомнила, вернулись надежды, не успевшие осуществиться в недолгой жизни.

Мысль о том, что она потеряла, невыносима...

Невыносимо думать о том, чего никогда уж не будет.

Бывшей Таре Портмен хочется большего.

— Что это? — Эйб насупился на покрытую изморозью чашку, которую Джек поставил перед ним на прилавок.

— Чай. В кофейной сказали, лучше не найдете.

— Какой чай?

— По мнению Джиа, индийский.

— То есть с субконтинента?

— Точно. Говорят, с молоком, с сахаром, с прочими удобрениями.

В самом деле. Стоявшая перед ним утром в кофейне женщина взяла этот чай, и он попросил то же самое. Черт возьми, обязательно надо хоть раз все испробовать. Все, что отвлекает от мыслей о Таре Портмен, Джиа, Дук Нго и о возможных связях между ними.

— Я взял для тебя обезжиренный.

Эйб сильнее нахмурился:

— Что это значит?

— Туда налито обезжиренное, а не обычное молоко, поскольку тебе хочется похудеть.

Тогда как ты все толстеешь, мысленно добавил Джек.

Эйб смотрел на чашку, словно загипнотизированный.

— Как ты сказал?

— Чай.

— Допустим. Почему я его должен пить?

— Пишут, что это любимый холодный напиток рассудительных современных серьезных людей. Мне тоже хочется быть рассудительным, современным, серьезным.