— Нет, — нахмурилась Мельба. — Никогда не входил ни в какой профсоюз.

Ух ты! Ладно, легко поправить.

— Но по-моему, очень хотел войти.

— Правда! Откуда вы знаете? Бедняга много раз пытался, а его так и не приняли. Без конца говорил, что член профсоюза гораздо больше зарабатывает.

Лайл понимающе кивнул:

— Так я и понял.

Прикинем... обиженный рабочий... наверно, любил опрокинуть пару рюмок после работы... Даже если не пил или бросил, искушение выпить быстро приходит или возвращается.

— Вижу какое-то темное заведение, чувствую запах дыма, слышу звон стаканов...

— Ужас! Это кабак Леона! Он ходил туда после работы, а когда возвращался домой, от него несло пивом! Порой являлся за полночь... и тогда мы скандалили...

Пьянство, обида — ничего конкретного.

— Я вынужден спросить, он вас не обижал?

Мельба отвела глаза.

— Нарочно никогда. Бил иногда, когда я его донимала упреками из-за позднего возвращения. Только он... никогда сам того не хотел... А теперь, — она всхлипнула, снова прижала платочек к глазам, — пускай лучше в поздно возвращался, чем совсем никогда...

— Контакт пропадает! — крикнул Лайл. — Крепче держите камни!

— Извиняюсь...

— Понятно, но вы должны держать их в руках.

— Бумажник у меня, — раздался в наушнике голос Чарли, вернувшегося в центр управления с сумочкой.

— Ее фото, какого-то жирного парня на официальной бумаге, детских нету.

— Я не вижу детей... — пробормотал Лайл, надеясь, что она сама закончит фразу, как практически все лопухи.

— А у нас их и нет. Бог весть, мы старались, да так и не получилось, — вздохнула она.

— Ну и больше почти ничего, — докладывал Чарли.

— Ключи, помада... гляди-ка, губная гармошка! Наверняка не ее — старика. Щас верну сумку на место.

Лайл в ожидании, укрепляя доверие, сделал несколько замечаний насчет проблем Кларенса с весом.

На мысленном портрете Кларенс нарисовался в виде недовольного безденежного пьяницы с дурным характером. Ответ на вопрос о том, жив он или мертв, склонялся к последнему. Может, ввязался в темное дело, чтобы быстро денег срубить, теперь кормит червей или рыб.

Он почувствовал толчок в ногу: Чарли принес сумку.

Лайл прокашлялся.

— Слышу музыку... Вроде губной гармошки...

— Точно! Кларенс любил играть на гармошке. Соседи сердились, — улыбнулась Мельба, — и правда, играл он ужасно. Но все равно играл.

— Звучит где-то близко...

— Да я ж ее с собой принесла, — охнула она. — Как вы догадались?

Пускай сама додумается.

— Пожалуй, если я возьму в руки предмет, принадлежавший искомому, контакт облегчится.

— Гармошка у меня в сумочке. — Мельба взглянула на камни в своих руках, потом на Лайла. — А можно?..

— Одну руку можно опустить.

— Неужели мы возьмем деньги с бедной женщины, брат? — спросил в наушнике Чарли. — Это не наша рыбка.

Лайл ничего не ответил, думая о том же с начала сеанса.

Мельба опустила правую руку, поставила сумочку на колени, вытащила, покопавшись, гармошку, положила на стол.

— Его любимая.

Лайл потянулся к гармошке и замер, чувствуя что-то неладное. Почему? Почему он не может до нее дотронуться?

Пролетело несколько неловких секунд. Мельба вопросительно хмурилась. Лайл выпятил челюсть, схватил гармошку...

...и вскрикнул — комната перевернулась, исчезла, он очутился совсем в другом месте, в апартаментах отеля «Белладжио» в Вегасе, глядя на толстяка, известного ему как Кларенс Туми, храпевшего рядом со снятой на ночь блондинкой. Лайл все сразу понял — выигрыш в лотерею полумиллиона долларов, который Кларенс утаил от жены, решение безвозвратно бежать из дома...

Где-то вдали Мельба крикнула:

— В чем дело?

— Ты чего, Лайл? — гаркнул в ухо Чарли.

Губная гармошка в руках... Он один за другим разжал пальцы, уронил ее на стол, вдруг вернулся в комнату-канал, глядя в вытаращенные глаза Мельбы, зажавшей рот руками.

— Лайл! Отвечай! Все в порядке? — кричал Чарли.

— Все в полном порядке, — заверил он одновременно Мельбу и брата.

Ни о каком порядке речи быть не может.

Что это с ним только что было? Он действительно видел Кларенса Туми? Картина казалась абсолютно реальной, хотя... быть такого не может.

До сих пор не бывало ничего подобного. Не знаешь, что и думать...

— Ифасен, что случилось? — выдавила Мельба. — Вы что-то видели? Кларенса?

Что ответить? Даже если поверить, будто это правда, — чему он совершенно не верит, — как сказать женщине, что ее муж спит в Вегасе с уличной девкой?