–  Та река ж спокойная, - ответила Янка.

–  Хорошо, - сказала женщина, - идите. Отдыхайте.

Она шла впереди, и Никодим увидел, что одета она в белую холщовую рубаху до щиколоток, а ступни у нее босые и ногти на ногах ярко-голубые, как воронье яйцо. На песке оставались цепочки узких темных следов.

Дом стоял среди ивняка, на высоких сваях, точно на куриных ножках. К двери была приставлена деревянная лестница. Рядом с домом был вбит такой же высокий кол, рядом с ним, распространяя запах дегтя, на песке боком лежала узкая легкая лодка.

–  Это зачем?
– удивился Никодим.

–  Когда полная вода, - объяснила Янка, - заливает их. Теперь понимаешь, почему тут не водятся яблоки? И пчелы.

–  А зайцы водятся?

Она недоуменно повернулась к нему.

–  Ну, остров-то Заячий…

–  Ну да.
– Она серьезно кивнула.
– Зайцы всегда знают, какой остров уйдет под воду совсем, а какой - нет, вот и собираются тут. У них договор.

–  Какой?

–  Что зайцам можно тут оставаться. Когда полная вода. Хотя я не понимаю, чего их жалеть, они ж деревья подгрызают. Видел наши яблони? Это от зайцев, а ты думал?

В доме было чисто и пусто. Стол выскоблен добела, на лавках красно-белые узорчатые полотенца, в красном углу - икона с ликом Божьей Матери и бледный язычок лампадки.

–  Вот вы, товарищи, прилетели с Марса, - укорил Никодим, - а в Бога верите. Это нехорошо.

–  Мы соблюдаем обычаи, - сказала женщина, накрывая на стол.
– В чужой земле всегда надо соблюдать обычаи. Это правильно.

–  А мы вот не соблюдаем, - сказал Никодим, жадно вгрызаясь в душистый ломоть хлеба.
– Мы переменим обычаи. Вот увидите. Проведем везде электричество и просвещение наладим, и вместо этой доски в каждом красном углу, в каждой избе будет радио. Или, - глаза его загорелись,- оно еще и картинки показывать будет, ну, что делается в мире.

–  Вы считаете, так уж важно знать, что делается в мире?
– спросила женщина.

Она сидела и слушала его, подперев щеку зеленой рукой.

–  А как же, - серьезно сказал Никодим.
– Международная обстановка… Республика в кольце врагов…

–  Какая республика?
– удивилась женщина.

–  Вы прямо как в медвежьем углу. Вам обязательно, обязательно надо в город. В самый Питер. К товарищу Луначарскому. Или товарищу Богданову. Вот он обрадуется. Скажите, - спросил он уважительно, - ну и как там у вас, на Марсе?

–  На Марсе исключительно холодно, - вежливо ответила женщина.
– Ветер гонит сухой песок. Нет воды.

–  Поэтому вы поселились на реке, да?

–  Мы любим, когда много воды, - сказала она.

–  А каналы?
– спросил он нетерпеливо.
– Расскажите про каналы…

–  Каналы засыпаны песком, - сказала женщина, - бурым песком.

–  Что же там, - огорчился он, - ваши товарищи не построили новый, лучший мир?

–  На Марсе?
– переспросила она.
– Нет.

–  А на Венере?

–  На Венере тоже ветер, - сказала она.
– Горячий, влажный ветер. И бури. Как вы это называете? Электрические грозы, да. Очень сильные.

–  А скажите, товарищ марсианка… - Он подумал.
– Что же вы скрываетесь? Ну, я понимаю, наверное, вы не хотели показываться буржуям и помещикам. А теперь? Вот вы прилетели к нам сюда… Зачем?

–  Мы беженцы, - сказала она.

Он так удивился, что уронил хлеб.

Женщина пододвинула ему крынку с молоком и улыбнулась. Молоко тоже было каким-то зеленоватым, но вкусным.

–  Чему вы удивляетесь?
– спросила она.
– Разве у вас нет своих беженцев?

Он вспомнил худого мужчину с тонкой талией и широкими плечами и его красивую жену. Сейчас нельзя заводить семью, подумал он. Иначе гниль заберется в самое сердце, и будешь, как эти, вместо того чтобы драться до последнего патрона, бежать, как заяц, спасая жену и детей. Заяц. Заячий остров.

–  Беженцы от кого?

–  От войны… У нас идет война… так давно, что никто и не помнит, когда она началась.

–  А кто с кем воюет?

–  Все со всеми.

–  А что же… ваш пролетариат не восстанет? Когда война… это очень удобно, это хорошо, это революционный момент. Товарищ Троцкий…

–  У вас, похоже, много товарищей, - сухо сказала она.

–  Это обращение, - пояснил он.
– Это значит - мы все, все, кто строит светлое будущее, братья. Друзья.

–  Понятно. Кстати, что это у вас на плече? Повязка? Вас ранили?

–  Да… Кое-кто сопротивляется. Не хочет строить светлое будущее.

–  Все как всегда, - сказала она и прикрыла зеленые веки. Потом открыла их, резко, будто хлопнула крыльями бабочка, серебряные глаза блеснули в полумраке.