–  Хотите посмотреть на товарища Троцкого?

Никодим поглядел в узкое окошко и увидел, что снаружи стоит сиреневатый густой свет, а река плотно застлана туманом, но небо оставалось чистым, лишь луна стала бледная и полупрозрачная, как льдинка.

–  Как это возможно?
– удивился он, но женщина уже встала и, подойдя к крохотному сундучку, который он попервоначалу не заметил, поставила его на стол и открыла крышку. В крышку было вделано зеркало, и он видел бледное в сумраке лицо Янки и зеленое - женщины с Марса, и обе сидели одинаково, подперев рукой щеку.

–  Только пролетариат, вооруженный знанием, - начал он, но лицо Янки в зеркале заволокло туманом, и он увидел человека с торчащей вверх гривой жестких черных волос, с блестевшими на носу круглыми очками, в черной кожаной куртке, почти такой же, как у него самого, он говорил что-то, вздернув кверху руку, сжатую в кулак. Человек стоял на трибуне в белом зале с колоннами, а перед ним волновалось море лиц, и люди кричали что-то, и вся сцена была залита ярким белым светом…

–  Вот это и есть электричество, товарищ марсианка, - сказал он, жадно подавшись вперед.

–  Да-да, - согласилась женщина.

–  Так вот он какой, товарищ Троцкий… А товарища Ленина можно?

–  Товарищ Ленин сейчас отдыхает, - строго сказала женщина.

–  А… я могу послать сообщение товарищу Троцкому? Или Богданову?

–  О чем?
– удивилась зеленая женщина.

–  О том, что я вступил в контакт с марсианскими товарищами хотя бы, - сказал Никодим.
– Вы ведь понимаете, это очень важно. Быть может, товарищ Богданов мечтал об этом всю жизнь.

–  И вы тоже?
– спросила женщина сочувственно.

–  И я тоже… - Никодим кивнул.
– Я набирал… книжку по астрономии. Про звезды и планеты. А в газетах были сводки с полей сражения. Ипр, Верден… И тогда… тогда я думал: вот там, наверху, звезды. Они чистые, там нет голода. Нет разрухи… Нет войн. Я пошел в публичную библиотеку и взял журнал по астрономии. Но ничего не понял. Недостаточно образования.

Он наклонился к женщине:

–  Когда революция победит окончательно, я обязательно пойду учиться астрономии. И еще, я думаю, нужно выпускать больше популярных журналов. Учить народ. Рассказывать, как это красиво, когда звезды и планеты - все подчиняются физическим законам, все в едином строю… А тут еще и вы… Так могу я послать сообщение товарищу Богданову, пожалуйста, товарищ марсианка?

–  К сожалению, нет, - сказала женщина.
– Ведь у него нет подобного устройства. Как же он вас услышит?

–  Но у него наверняка есть телефон.

–  К сожалению, - повторила женщина, - телефон и устройство, которое вы видите перед собой, работают на основе совершенно различных принципов.

–  Но вам обязательно, обязательно надо объединиться с победившим пролетариатом, - сказал он серьезно.
– Поддержать его. А что вы зеленые, пускай это вас не смущает. Для пролетарского сознания люди с другим цветом кожи - братья.

–  Мы обсудим это, товарищ Никодим, - ответила зеленая женщина.- Такие вопросы с кондачка не решаются.

–  Да, - сказал он, - да, конечно.

–  А пока, если хотите, можем подлечить вашу революционную рану. Вы же доверяете нам, товарищ Никодим?

У нее голос был суше и строже, чем в начале разговора, зеленые волосы сами собой свились в пучок, и теперь она очень напомнила Никодиму знакомую курсистку Бэллу. Бэлла ему очень нравилась, не так, как Янка, по-другому, с ней хотелось бок о бок стоять на баррикадах и умереть за правое дело.

–  Да, - сказал он и облизнул сухие губы, - конечно. Действуйте, товарищ марсианка.

Вошла еще одна женщина, тоже зеленая, и стала в дверях, и по тому, как резко обрисовалась в дверном проеме ее фигура, он понял, что уже наступило утро. У второй зеленой женщины в руках была миска с водой, и эта вода бурлила сама по себе. Ловкими зелеными пальцами она размотала повязку на плече Никодима. Вода была не совсем вода, она пахла резко и остро, и женщина, улыбаясь ему добрыми и печальными серебряными глазами, промыла рану чистой холстиной. Он на миг ощутил резкое головокружение и странное жжение в плече, а потом увидел, как рану затягивает чистая розовая кожа.

Потом вторая марсианка вышла, а вместе с ней вышла и Янка, так тихо и незаметно, что он даже и не вспомнил, когда она встала из-за стола.

–  Ваша наука далеко ушла вперед, - похвалил он оставшуюся женщину.
– Вы можете очень помочь нашим товарищам. У нас сейчас очень плохо с медициной. Тиф, ранения… Наши товарищи врачи делают все возможное…

–  Надо посоветоваться, - сухо сказала женщина, - обсудить.

–  Да, конечно.
– Он на миг задумался, что-то тревожило его, как соринка в глазу.
– А где же ваши мужчины?