— Мы… что? — прошептала она.

— То, что вы слышали: отправляемся домой, — упрямо мотнул он головой. — Осуществление вами столь безумного предприятия, как вызов демогоргона, без моего ведома дает мне полное право закончить путешествие. Выезжаем на рассвете, а потому предлагаю вам пораньше улечься спать. — Будто не замечая возмущения на лице Данаи, Проводник встал на ноги и протянул ей руку. — И неплохо бы нам побыстрее убраться из лаборатории, пока не вернулась Мелента, — она терпеть не может, когда кто-то без нее пользуется ее магическими штуковинами.

Несколько секунд Даная смотрела на него с немым укором, потом, проигнорировав его протянутую руку, неуклюже поднялась на ноги. Повернувшись, она неверными шагами направилась к двери и вышла из комнаты.

«Плевать, — сказал себе Раваджан. — Подуется немного и сама все поймет. Но уже на этот раз будет так, как я решил».

Оглянувшись на красноватый свет, он произнес заклинание, высвобождающее саламандру, и уже в полной темноте пошел к двери, пытаясь не вспоминать укоризненный взгляд Данаи, от которого в душе осталась какая-то странная боль.

— Вызвала демогоргона? — Мелента всплеснула руками. — Сумасшедшая девка! Она ведь могла погибнуть.

— К счастью, все обошлось, — сказал Раваджан. — Однако нам с тобой нужно позаботиться о том, чтобы она не попыталась проделать это снова. Завтра на рассвете мы отправляемся к Туннелю.

— Полагаю, вам потребуется сопровождение?

— В охране нет необходимости, — немного резковато ответил Проводник, раздраженный явно снисходительным тоном Меленты. — Все, что от тебя требуется, так это усилить заградительный барьер вокруг Полустанка на тот случай, если Даная вознамерится сегодня ночью снова отправиться в Бесак.

Мелента понимающе приподняла брови.

— Да, от нее можно ожидать чего угодно.

— Так я могу на тебя надеяться?

— Конечно, — мягко сказала женщина. — Не беспокойся, Раваджан. Сегодня ночью никому не удастся выскользнуть отсюда.

«Черт подери этого Раваджана! И чертову Меленту! Черт бы побрал всю эту глупую планету».

Даная поерзала под одеялом и перевернулась с бока на спину; разум ее упорно боролся со сном, которого страстно желало тело. Девушка уставилась на отсвет звездного сияния, струящегося сквозь занавески на потолок. Нечестно поступил с ней Раваджан. Просто нечестно.

В чем ее вина? Да ни в чем. Даже этот злосчастный вызов демогоргона — ведь Гартанис фактически вынудил ее пойти на это своими разговорами о предопределенности контакта с духом и угрозами грядущего конца света. А Мелента? Она невзлюбила Данаю с самого начала. И Раваджана настраивает против нее. И наконец, приключение в Ковене — тут уж вообще некого винить, кроме демонов. Черт бы их побрал.

Даная нахмурилась, припоминая стычку с «ручным» демоном Меленты у ворот Полустанка. Почему дух обрушился на нее с угрозами именно в тот вечер? Может, из-за того, что она побывала в Ковене? Нет — демон никак не отреагировал, когда они с Раваджаном оттуда вернулись. Тогда, возможно, из-за того, что она выучила заклинание вызова демогоргона и привезла с собой фимиам Гартаниса? Не исключено, только… откуда демон узнал об этом? От других духов?

Человеческие представления о заклинании духов основываются на том предположении, что эти создания лишь исполняют волю людей и практически не общаются друг с другом за исключением тех случаев, когда получают приказ вступить в контакт с себе подобными. Но теперь, когда стало ясно, что на Триплете имеется еще и четвертый мир, эта концепция сильно пошатнулась. А если в этом четвертом, параллельном, мире существует общество, состоящее из одних духов и построенное по законам строгой иерархии?

Тогда то зеленоватое пятно, покинувшее барьер вокруг Полустанка, могло быть одним из духов-паразитов, которого демон-охранник послал для того, чтобы предупредить Меленту: Даная, мол, вернулась. А Раваджан? Ведь он узнал — конечно же, от Меленты, — что Даная навестила Гартаниса, еще до того, как она сама сказала ему об этом. А демону Меленты сообщил об этом, вероятно, какой-то дух из Бесака, скорее всего, еще один из его духов-паразитов.

Значит, духи зачастую руководствуются законами их собственного мира, а не являются всего лишь послушными исполнителями желаний людей.

Даная даже почувствовала, как бледнеет ее лицо при этой ужасной мысли: «…их собственного мира…»

Девушка тихонько сползла с кровати, поднялась на ноги и, нащупав на стуле одежду, начала одеваться, не в силах унять дрожь в руках. Все вдруг встало на свои места — неожиданное изгнание из Ковена, видение, которое пытался описать ей Гартанис… и то, почему демон-стражник не хотел, чтобы она узнала о существовании четвертого мира.

Даная выскользнула из спальни в темноту коридора и, держась за стену, на цыпочках подошла к соседней комнате. Затаив дыхание, она осторожно открыла дверь, шагнула через порог и громким шепотом позвала:

— Раваджан!

— Кто это? — сразу же отозвался его тихий голос. — Даная?

— Да, — прошептала она, подходя к его кровати, смутно различимой в звездном свете, и садясь в ногах. — Нам нужно поговорить, немедля. Мне кажется, я знаю, почему нас вышвырнули из Ковена.

Послышался шорох простыней, и девушка увидела, как неясная во мраке фигура Раваджана принимает сидячее положение.