– Я – Моника О'Салливен. Большое спасибо за согласие дать интервью. Я видела показания. Босс дал «добро». Так что все готово.

Ошеломленная прямотой молодой леди, Хармони захлопала ресницами. Ей, прошедшей через множество испытаний, казалось невероятным, что с людьми можно общаться так легко и непринужденно.

– Вы ведь Хармони Харпер, верно?

Она кивнула.

– Вам надо выпить кофе. А может, и съесть что-нибудь. Здесь очень вкусные пирожные.

– Спасибо… – Голос у нее наконец прорезался, но мышцы лица еще не повиновались.

Эта женщина была такой энергичной и уверенной в себе, что Хармони совсем смешалась. У Моники было много общего с Дейдрой. Женщины такого типа ей раньше не встречались. Она ощутила себя маленькой дурочкой.

– Тогда кофе и пирожное. За счет «Дейли ньюс».

– Мисс О'Салливен…

– Зовите меня просто Моника.

– А вы меня – Хармони. Если хотите, конечно…

– Поверьте, с удовольствием. Несомненно, вы героиня! Поймать Торнбулла и заставить его подписать признание – такое и представить невозможно! Все молодые жительницы Чикаго позеленеют от зависти! – Моника оглянулась. – О, Тор Кларк-Джармон! Присоединяйтесь к нам.

Тор сел так, чтобы видеть полицейский участок, и кивнул Хармони.

– Выпьете с нами кофе? Может быть, пирожное? – Моника подозвала официантку.

– Спасибо, только кофе, – бросил Тор, не отрывая глаз от окна.

Девушка обратила внимание на то, как непринужденно Моника делает заказ. Ей самой редко приходилось бывать в кафе. Моника обернулась к Хармони.

– Мистер Кларк-Джармон изложил мне основные факты, но мне бы хотелось знать подробности. Конечно, если вы сочтете нужным о них рассказать. Темы, о которых я писала до сих пор, не идут ни в какое сравнение с этим пожаром. Мы пытались кое-что выведать, но у нас была только точка зрения Торнбулла. Настало время восстановить подлинную картину происшедшего.

– Но у меня нет никаких доказательств. Вам придется поверить мне на слово.

– Ничего, у Торнбулла тоже не было доказательств… – Моника подалась вперед, ее зеленые глаза прищурились. – Публикация интервью гарантирует вам безопасность. Люди вроде Торнбулла думают, что им закон не писан. Иногда так и происходит, и это делает их еще опаснее.

– Поверьте, с этим я хорошо знакома… – Хармони запнулась, поняв, что придется рассказать больше того, что хотелось бы. – Я не доверяю ни суду, ни полиции. Они тоже травили меня.

Моника сочувственно кивнула и оглянулась на принесшую заказ официантку.

– Я понимаю. Они лишь выполняют приказы высокого начальства, соображения которого держатся в тайне. – Она поднесла к губам чашечку. – Но кое-кому в полиции доверять все-таки можно.

– Надеюсь. – Хармони ощутила голод.

Вонзив зубы в пирожное с кремом, она поняла, что никогда не ела ничего вкуснее. И кофе был чудесный. Если бы Тор не так напряженно смотрел в окно, было бы совсем уютно.

Моника откинулась на спинку стула и улыбнулась.

– Мой жених работает в чикагской полиции. Он ирландец, зовут его Джонни О'Бэньон. – Ее зеленые глаза приняли мечтательное выражение. – Он, конечно, большой льстец, но парень хороший. Если позволите, я расскажу ему о вас и девочках.

Хармони взглянула на Тора.

– Что ты думаешь по этому поводу?

Тор на секунду отвлекся от наблюдения.

– Неплохо было бы иметь в этой среде своего человека.

– Мать Джонни – иммигрантка. Она тоже работала в «свитшопе». Так что, верьте мне, он все понимает, – сказала Моника, переводя взгляд с одного на другого.

– Ладно… – Хармони доела пирожное и принялась греть руки о чашку с кофе.

Холодок пробежал у нее по спине. События развивались слишком быстро. Она отвыкла доверять кому бы то ни было, и оставалось лишь надеяться, что в этом решении раскаиваться не придется.

– В Чикаго много замечательных людей, – наклонилась к ней Моника. – И много хороших мест. Я не имею в виду дворцы, построенные на костях рабочих «свитшопов», фабрик и мастерских. Если разделить между всеми добро, награбленное акулами, у каждого будет хорошее жилье и работа. Пока этого не произойдет, рабочие будут создавать профсоюзы и устраивать забастовки. А репортеры будут писать об этом.

– Надеюсь, вам удастся изменить существующий порядок…

Хармони подумала о том, как счастливо могли бы жить девочки и их родные. Она тосковала по детям. Девочки – ее семья, и ей хотелось быть вместе с ними. Дальнейшая судьба Торнбулла ее почти не заботила. Тянуло поскорее вернуться. Но она не могла забыть о пожаре.

– Все, что мы можем, это писать правду. Только она заставляет людей действовать. – Моника покачала головой и лукаво поглядела на Хармони. – Я так понимаю, что вы, конечно, не главарь «Банды бешеных малолеток», знаменитой на Западе разбойничьей шайки, устраивавшей налеты на дилижансы и поезда?