Но вернувшись в Чикаго, опять стала беспомощной и безоружной. Если бы не помощь Тора, она не знала бы, как поступить. Девушка оглянулась на Торнбулла. К черту! Она бы сделала то, что давно задумала, а там будь что будет.

Но теперь ей было ради чего жить. Девочки. И Тор. Торнбуллу больше не удастся распоряжаться ею. Она хотела справедливой кары, а не мести. Если она не сумеет добиться осуждения, то уж, по крайней мере, газеты хорошенько изваляют его в грязи и привлекут внимание к положению чикагских рабочих. Достаточно ли этого? Девушка вспомнила о пожаре, о криках, о подругах. Нет! Как бы то ни было, она обязана покончить с Торнбуллом раз и навсегда!

Тор отложил ручку.

– О'кей. Я сделал копии обоих документов. В показаниях Торнбулла содержится признание им своей вины. В твоих говорится о запертой двери, бегстве через окно и твоей невиновности.

– А ты написал, что я никогда не была профсоюзным организатором и агитатором? – спросила Хармони, подходя к столу.

– Вот, прочти сама. – Он протянул девушке лист бумаги.

Она замешкалась, взяла листок, кивнула и положила его на стол.

– Ты же не прочла! – недоуменно сказал Тор и толкнул бумагу обратно.

– Тор, пожалуйста… – Она проглотила слюну. – Я не могу…

– Чего «не могу»? Почерк у меня разборчивый.

– Да нет, почерк прекрасный…

Девушка оглянулась на навострившего уши Торнбулла. А, чего, там! Она вздернула подбородок.

– Я умею читать только по печатному. Мать могла меня научить лишь этому. А потом я стала работать в «свитшопе», и…

Тор вскочил так стремительно, что стул с грохотом полетел на пол. Обогнув стол, юноша обнял ее, крепко прижал к себе и похлопал по спине.

– Прости меня. Это не приходило мне в голову… – Он запнулся. – Значит, и девочки?..

– Во время бегства я кое-чему их научила.

Тор погладил ее:

– Самое главное, что нужно сделать для всех детей, и мальчиков, и девочек, это дать им право на образование.

Хармони кивнула, слезы выступили у нее на глазах.

Послышалось мычание. Они посмотрели на Торнбулла. Тот тряс головой, пытаясь вытолкнуть кляп. Хармони быстро подошла к нему и вынула изо рта платок.

– Ладно, говори, что хотел сказать…

– Ну, благодетели человечества, от вас умереть можно… – Торнбулл прочистил горло. – Вы думаете, что деньги не имеют никакого значения. Вы думаете, все должны быть равны. На каком принципе была создана эта страна?

– На равенстве, – медленно ответил Тор.

– О да, равенство! – Серые глаза Торнбулла перебегали с одного лица на другое. – Но для кого? Для белых мужчин, у которых хватает духу делать то, что им хочется. А кто не может, получает то, что заслужил.

– Работу на «свитшопе»?

– Да! – подался к ним Торнбулл. – Это все, чего хочет и на что способно большинство. Девятерым из десяти детей не имеет смысла тратить время на обучение чтению и письму. Они должны облегчать жизнь родителям. Если они не будут работать, кто займет это место? Их собственные матери?

Хармони снова заткнула ему рот.

– Неправда! Никто не хочет работать в «свитшопах» и недалеко от них ушедших фабриках и мастерских! Люди требуют совсем не такой работы. Это медленная смерть от голода. Просто ваша жадность не оставляет им выбора. Но времена меняются. Люди, подобные тебе, вымирают, и настанет день, когда на земле не останется ни одного бандитского короля!

Торнбулл лег на пол и отвернулся лицом к стене.

– М-да, аудитория была не слишком благодарная, – пошутил Тор, обнимая ее за талию. – Но говорила ты правильно.

– Я хочу, чтобы все как можно скорее кончилось. У меня больше нет сил выносить его присутствие…

Хармони подошла к столу и взяла ручку. Тор положил перед ней два листа бумаги. Девушка медленно, осторожно вывела свое имя внизу каждой страницы и торжествующе поглядела на Тора.

– Мама научила меня расписываться. Она не хотела, чтобы я вместо подписи ставила крест.

– Ты молодец.

– А как быть с Торнбуллом?

– Это моя забота. – Подняв перевернутый стул, Тор подошел к Торнбуллу, поднял его, взгромоздил на сиденье и развязал ремень, стягивавший запястья пленника. – Поставь на обоих листках свою обычную подпись.

Торнбулл вытащил изо рта платок и бросил на них насмешливый взгляд:

– Я всегда подозревал, что рабочие – народ тупой. Теперь я в этом окончательно убедился.

– Не забывай, где находишься, – посоветовала Хармони. – В плену ты, а не я.