Торнбулл бросил на Тора ненавидящий взгляд:

– Только благодаря его помощи.

– Подписывай бумаги… – Тор переложил перо в левую руку, а правую положил на рукоять пистолета.

– Здесь вам меня пристрелить не удастся. Шум привлечет полицию.

Хармони рассмеялась.

– Полицию? И ты думаешь, что они захотят или посмеют лезть сюда? Кого здесь смущает шум? Кто обращает на него внимание? Мы могли бы убить тебя и бросить тело во дворе, а жильцы переступали бы через тебя как через мешок с костями!

– Люди обратят внимание на запах и вызовут полисмена, – сверкнул глазами Торнбулл.

– Да запах твоего гниющего трупа покажется духами по сравнению со здешней вонью, – покачала головой Хармони. – Ты что, не понимаешь?

Он молча уставился на девушку.

– Попал в многонаселенный дом и думает, что тут ему ничего не грозит… Смешно! Ну ничего не соображает! – Хармони отступила на шаг. – Да и не хочет соображать.

– А мне и не нужно, – огрызнулся Торнбулл. – Все это на меня не действует, – обвел он рукой комнату.

– И смерть сотни женщин и детей, работавших на твоей фабрике, тоже не действует?

– Нет, – ответил он не моргнув глазом.

– Значит, ты ходячий мертвец?

Хармони наклонилась, схватила его за лацканы и хорошенько встряхнула. Торнбулл поднял голову.

– Силой ты ничего не добьешься.

– Да ну? – Она звонко хлестнула его сначала по одной щеке, потом по другой.

Он встал и приложил руку к лицу.

– Как ты смеешь прикасаться ко мне!

Хармони обошла стол и занесла кулак. Тор схватил ее за талию и оттащил.

– Лучше подпиши, Торнбулл. Будешь упрямиться, я с удовольствием полюбуюсь, как она разукрасит твое милое личико. Тогда форма будет полностью соответствовать содержанию.

Торнбулл заколебался, перевел взгляд с одного врага на другого, а затем сел.

– Я говорил это раньше, скажу и теперь. Нельзя иметь дело с людьми не в своем уме. А вы оба совершенно свихнулись. – Он быстро расписался на каждой странице и отшвырнул их от себя. – Вот! Чем быстрее я избавлюсь от вас, тем лучше. В полиции, по крайней мере, ко мне будут относиться с уважением, которого я заслуживаю.

– С уважением! – зарычала Хармони, вырываясь из цепких объятий Тора. – Пусти меня! Я ему покажу «уважение»!

– Хватит! – Тор встряхнул ее и оттащил назад. – Мы получили от него все, что требовалось.

Он снова связал Торнбулла, вставил на место кляп, поднял мерзавца и уложил его на пол.

– Я бы с наслаждением изувечила его, Тор.

– Знаю. Я тоже. Но адвокат этого не одобрил бы. Поверь мне.

– Думаешь, существуют на свете юристы, не купленные акулами?

– Таких немного, но они есть. – Он подошел к столу и аккуратно скрепил бумаги.

– Ты надолго?

– Ровно настолько, насколько потребуется. – Юноша снял портупею, положил ее на стол и вынул из кобуры пистолет. Расстегнув рубашку, он сунул за пояс «сорок пятый» и снова застегнул пуговицы. – В этом городе нельзя без оружия… Я ухожу. Сниму номер в гостинице, куплю хороший костюм, поищу адвоката, а дальше все пойдет само собой.

– Я хочу с тобой.

– А кто будет сторожить Торнбулла?

– Свяжем покрепче, и никуда он не денется.

– Ты серьезно? Думаешь, его можно оставить одного?

– Да нет, – тяжело вздохнула она. – Во всяком случае, не здесь. Если кто-нибудь обнаружит его, то клюнет на деньги, которые так любит сулить наш красавец. Торнбулл наобещает с три короба и тут же унесет ноги…

– О'кей. Жди здесь. Постараюсь вернуться к вечеру.

Тор скатал бумаги в трубку. Хармони отперла замок. Держа в руке подписанные показания, юноша подошел к ней.

– Верь мне, все будет хорошо…

Он нежно поцеловал девушку в губы и вышел из комнаты.

Хармони заперла дверь. Не было сил смотреть, как он уходит от нее, идет по темному коридору доходного дома, направляясь навстречу опасности.

Мысли о любви и будущем были отброшены.

Час проходил за часом, а Хармони не переставая мерила комнату шагами, поглядывая в окно и борясь с желанием как следует наподдать Торнбуллу. Она достала саквояж, в котором лежали хлеб, сыр и бутылка воды. Голод еще не ощущался, но она заставила себя поесть и выпить глоток жидкости. Кое-что пришлось выделить Торнбуллу. Пусть радуется, что жив остался. С течением времени она все больше убеждалась, что его надо было закопать в аризонской лаве. Но ей нужна была расплата, а не примитивная месть.