И тут передо мной вырос высоченный молодой человек в комуфляже. Ох, и не люблю же я этих идиотов, которые наденут форму и уже мнят себя настоящими полковниками! Но, по сценарию, я должна была испугаться или, на худой конец, смутиться, так что поторопилась схватиться за сердце и пролепетать:

— А Ф-ф-фи… Фи-фи-латова… — эти звуки я дополнила выразительными жестами и интенсивным хлопаньем ресниц за безобразными «окулярами».

Закамуфлированный жлоб не снизошел до общения со мной, а только показал на такую же внушительную дверь в стене дома. Я немедленно двинулась к ней, но неожиданно поскользнулась и чуть не упала. С трудом удержавшись в вертикальном положении, я поняла, что моя левая нога к таким перегрузкам еще не была готова — она снова дала о себе знать острой пульсирующей болью.

М-да… Пожалуй, для одной непонятно откуда взявшейся «студентки» (или все же журналистки?) два увечья — это многовато, поэтому мне пришлось выбирать: оставить моим недостатком заикание или все-таки хромоту. Чтобы не отклоняться от первоначального плана, я сбавила скорость и дошла до двери почти ровным размеренным шагом.

— Здравствуйте, а что же вы не позвонили? — встретила меня на пороге миловидная девушка.

Хм, если учесть, что в мои прежние намерения вообще не входило заставать хозяев дома, звонить по меньшей мере было бы глупо. «А почему она меня не спрашивает, кто я такая?» — возник в моей голове резонный вопрос. Но ответ на него я тут же получила.

— Мне Борис давно обещал прислать какую-нибудь журналистку, чтобы описать нашу коллекцию картин и взять интервью. Но почему же он не предупредил, что вы придете именно сегодня? Я бы сходила в парикмахерскую, вы ведь, наверное, будете и фотографировать… Ведь будете, да? — с сомнением и надеждой повторила хозяйка.

— Д-да, конечно. — Я вытащила из папки блокнот, а из сумки — маленький фотоаппарат. — Это у… у… у-усовершенствованная модель, — на всякий случай уточнила я, заметив, что на Филатову не произвели впечатления его небольшие размеры.

Кстати, это было совершеннейшей правдой: внешне имитирующий обычную «мыльницу», мой фотоаппарат выхватывал самые мелкие детали и давал очень четкое изображение. Я попыталась объяснить это Филатовой, но на третьем слове, сказанном мною за три минуты, она махнула рукой.

— Я верю, верю. Давайте лучше познакомимся — меня зовут Алина Вениаминовна, но лучше — просто Алина, — поправилась она, бросив на меня быстрый взгляд.

— А м-меня Таня зовут, — улыбнулась я, стараясь изобразить смущение от важности момента. — Я з-з… заикаюсь, только когда о-очень волнуюсь, — постаралась выпалить я на одном дыхании.

— А вы не волнуйтесь, я не кусаюсь, — миролюбиво произнесла хозяйка. — Вы пока осмотрите дом, выберите интерьер, подходящий для снимков, а я переоденусь.

Оставшись в одиночестве, я огляделась. В гостиной, выполненной в духе лучших бразильских сериалов с непременной кадкой с фикусом и лестницей на второй этаж, ничего особенно интересного не наблюдалось. По крайней мере, на первый взгляд. Поэтому я решила с благословения Алины осмотреть и остальные комнаты.

Так как сама она поднялась вверх по лестнице, я сделала резонное заключение, что именно там находятся спальни. Конечно, пробраться туда мне тоже было необходимо, но с первых же минут лезть на рожон не следовало. Я осмотрела столовую и даже успела прикрепить к огромному дубовому столу один из «жучков». Может быть, и не следовало разбрасываться дорогостоящей аппаратурой, но при помощи этого полезного устройства я надеялась получить некоторую информацию. Как ни странно, никаких картин я так и не обнаружила. То есть, конечно, какие-то полотна в стиле примитивизма «украшали» одну стену, но картинами их можно было назвать с большим натягом.

Кстати, а кого обещал прислать Борис Корнеев? Или Алина вовсе не его имела в виду?.. Чтобы не ломать голову понапрасну, я быстренько набрала номер мастерской Корнеева и напрямую спросила об этом.

— Да, я обещал прислать какую-нибудь журналистку, чтобы она сфотографировала коллекцию Филатовых и написала несколько слов о самой Алине, которая мнит себя великой художницей. Ну, не мог я отказать Коле в такой малости, — сообщил Корнеев. — Таня, а вы что… там, у них?

— Да, — ответила я и повесила трубку, радуясь, что сообразила сразу прояснить ситуацию. Если Филатовы решат меня проверить, то теперь Корнеев будет в курсе дела.

— Танечка, вы уже побывали в столовой? Ну и как?

Я захлопала ресницами и промычала что-то совершенно невразумительное. «Если это и были ее „бессмертные творения“, ради которых весь сыр-бор, то вряд ли их высоко оценят специалисты и потомки. А если кто-нибудь все-таки и оценит, то только благодаря деньгам самого Филатова», — ехидно подумала я про себя.

— Да-да, Борис предупреждал, что журналисты — всего-навсего дилетанты и в вопросах живописи совершенно некомпетентны, — со вздохом произнесла Алина. — Но я сегодня возьму на себя роль гида и обо всем вам расскажу, — улыбнулась она.

В предвкушении познавательной экскурсии я достала из недр своей сумки ручку и поправила на носу огромные очки без диоптрий, которые не только уродовали меня, но и создавали видимость представительности. Наверное, в понимании Филатовой практически все журналисты были лохами, поэтому мой имидж не вызвал у нее ни малейшего подозрения.

— Думаю, надо начать с самого обыкновенного, — продолжила между тем Алина. — В кабинете у нас висят картины местных, тарасовских, мастеров. Пойдемте?