– Разумеется. – Старый служака с готовностью кивнул, даже каблуками чуть прищелкнул. – Теракт, проведен сепаратистами, руководимыми Ванессийской разведкой.

– Разумно. Кто-нибудь уже пойман?

– Пока нет, однако если будут особые на то указания…

– Будут, – проворчал я, – обязательно будут.

– А как же быть с «Принцессой Софией»? – едко осведомился Дмитрий, и, разумеется, едкости его Адмирал не уловил. Он видел и слышал только то, что ему было положено.

– Здесь, по счастью, таковой не было. – Отрезал я.

– Но, видимо, скоро будет?

– А это уж как сложатся обстоятельства.

– Разве не ты сам их складываешь? Или тебе не терпится сделать из Артемии Россию?

– Я хочу искоренить ложь. Всего-навсего! А здесь все построено на лжи.

– В том числе и твои первые реформы.

– Это лишь прелюдия, Дмитрий. Моя ложь – временная и вполне объяснимая.

– Брось, Петр. Ложь – она повсюду одинаковая.

– Тогда, может, это и не ложь?… Сам подумай, что это за ложь, если ее отличает столь завидное постоянство? – я впервые позволил себе улыбнуться. – Возможно, это еще одна данность, которую следует принять?

– Помнится, еще совсем недавно тебе была омерзительна подобная данность.

– Что поделаешь! Омерзительных вещей – сотни и тысячи, однако с большинством из них мы вынуждены считаться.

– Порочная практика, тебе не кажется?

– Такова жизнь, Дима. Космос – тоже черен, но из этого не следует, что его следует проклинать.

– Не усматриваю ничего общего между космосом и ложью.

– Все относительно, Дим. Мы с тобой, по счастью, пока здесь, на земле.

– И в этом ты тоже ошибаешься. – Павловский холодно улыбнулся. – Ты – в кресле Кандидата-Консула. Проще говоря – на троне. И за твоей спиной не пара любимых подружек, а величайшая из держав страна.

– Вот именно! – с нажимом произнес я, и эта фраза заставила его нахмуриться.

– Что ж, царствуй, Петенька. Тем более, что учителей у тебя хватает: господин Столыпин, Иосиф Виссарионович, незабвенный Коленька Макиавелли из Флоренции и прочие господа силовики.

– Забавно! – я ухмыльнулся. – Похоже, мы поменялись местами. Ты действительно стал противником власти?

– Мне просто жаль терять друга.

– Не волнуйся, ты его не потеряешь. И в подтверждение этого с сегодняшнего дня я назначаю тебя своим Тайным Советником.

– А если я откажусь?

Я панибратски ткнул пальцем в Димкину грудь.

– Вот, что, дорогуша: ты, конечно, Звездочет и все такое, но в первую очередь ты мой подданный. А потому не ерепенься и соглашайся.

– Значит, Осип тебя уже больше не устраивает? Или его уже нет?

– Дело не в Осипе, просто очень скоро я возьмусь за одно дельце, в котором помощь советника мне будет крайне необходима. – Я обернулся к Адмиралу Корнелиусу. Он сидел ни жив, ни мертв, изо всех сил тараща на нас глаза.

– Прошу простить наши чудачества, – я милостиво кивнул ему. – Есть еще какие-нибудь новости?

– Да, Ваше Величество. – Адмирал немедленно встрепенулся. – Во-первых, Ванессия предъявила ноту протеста. Они претендует на северо-запад Артемии и горную часть Киевщины.

– А во-вторых?

– Дал знать о себе наш бывший Консул. – Адмирал нервно облизнул губы. – Судя по всему, он желает вернуться.

Я с ухмылкой взглянул на Дмитрия.

– Значит, все-таки объявился?

– Увы… – Павловский пожал плечами.

– Ну, и что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, – с трудом выговорил Адмирал, – что вы пришлись народу Артемии по душе. Полагаю возвращение старого лидера абсолютно лишним. Добавлю, что это единодушное мнение всех Визирей.

– Забавно… Выходит, не слишком у вас любили прежнего хозяина, – я вольготно откинулся в кресле.

– Ты думаешь, они сумеют полюбить тебя? – елейно поинтересовался Павловский.

– Непременно!

– А что за дельце ты поминал?

Я искоса взглянул в его сторону и глухо обронил:

– Через неделю Артемия начинает войну. Войну против Ванессийского государства…

– Ваше Величество, вам туда нельзя!… – личико Пантагрю жалобно сморщилось.

– С дороги! – решительно отодвинув советника с пути, я с натугой распахнул тяжелый люк и, щурясь от яркого света, выбрался наружу.