«Не следовало начинать с этого», – укоряла себя Марисса, пока они устраивались в глайдерах и готовили их к полету. Ее податливость не сулит ничего доброго, и прежде всего – самому Брейсу. Ей следует отгородиться от него раз и навсегда.

Глайдеры поднялись в воздух и легли на курс, оставив далеко позади тот единственный дом, который знала Марисса. Но она смотрела только вперед. Брейс держал одну руку на штурвале, а другой обнимал Мариссу.

Его загорелое красивое лицо было спокойно и так решительно, словно он обрел опору. Значит, ее план подействовал, подумала Марисса. Он поверил, что она любит его. Теперь она могла бы гордиться собой, но испытывала лишь отвращение к себе. Никогда, даже в те времена, когда Марисса обманывала Брейса, решив предать его Фироксу, она не чувствовала такого глубокого презрения к себе. Невидящим взором провожала девушка летящие назад пологие холмы и дальние горы. И тут, снова оценивая его готовность к решающей схватке, Марисса вдруг поняла, что Брейс куда более значимая личность, чем она сама.

Слезы навернулись у нее на глазах, но Марисса сердито смахнула их рукой. Во имя Хрустальных Огней, это пробуждение сердца сопряжено с изрядными трудностями!

– Госпожа, что с тобой? – спросил Брейс, заметив следы слез у нее на щеках.

– Ничего. – Марисса поспешила отвернуться. – Мне просто грустно покидать дом.

Он щелкнул тумблером автопилота и повернул лицо Мариссы к себе. Глаза его выражали тревогу.

– Но что случилось на самом деле? Я сделал или сказал что-то не то? Может, ты стесняешься того, что я поцеловал тебя на глазах у сестер? Мне показалось, что ты была несколько скованна.

– Нет. То есть да! Ох, не будем говорить об этом, Брейс! – Она попыталась оттолкнуть руку, державшую ее за подбородок.

Но он не отпускал ее.

– Марисса, у нас не должно быть тайн.

Ее силы иссякли.

– Да, не должно. – Покачав головой, она вздохнула: – Но ведь наше примирение произошло совсем недавно, я к нему еще не привыкла. И я очень боюсь того, что нам предстоит.

– Неужели мой маленький воин может чего-либо бояться? – улыбнулся Брейс. – Я и не предполагал, что ты способна сознаться в этом. Должно быть, вслед за этим я услышу, что ты решила оставить стезю воина, осесть дома и обзавестись детьми.

От удивления рот Мариссы приоткрылся, и боль сжала ей сердце. Дети… И как только Брейс думает о подобных вещах в такой момент? Неужели догадался, что у нее задержка? Она и сама полагала, что это всего-навсего реакция организма на пережитые стрессы.

Впрочем, сейчас самое неподходящее время для размышлений о том, как поступить, если она на самом деле беременна. А уж думать про двойняшек…

– Нет, – ответила она, возвращаясь к действительности. – К чему говорить о счастье, которое может никогда не наступить? Сейчас не время для мечтаний, наше дело еще не закончено. Такие мечты только расслабляют нас.

– Марисса, нет вреда…

Она сквозь слезы взглянула на него:

– В этом есть вред, и если ты слеп и не видишь его, то для меня в этом нет сомнений! Ни слова об этом! Слышишь меня, Брейс Ардейн? Лишь когда все закончится, у нас появится будущее, о котором можно мечтать!

Он задумчиво поднял брови:

– Как угодно, госпожа. Извини, что огорчил тебя.

– Ничего.

Брейс выключил автопилот и больше не произнес ни слова. Проходили часы, а он все вел глайдер, держа курс к тем самым горам, где скрывались Магический кристалл и человек по имени Фирокс.

– Боже! Нет!

Исполненный боли крик разбудил Мариссу. Было еще темно, возможно, через несколько минут начнется рассвет второго дня их путешествия. Небольшой сосуд с вечным пламенем слабо освещал пещеру, где они заночевали. Девушка огляделась и поймала взгляд Родака.

Брейс стонал и бился под одеялами, лицо его исказила гримаса ужаса – ночные кошмары вернулись. Марисса замерла, потом потянулась к нему, но рука симианина остановила ее.

«Это тот самый ночной кошмар, о котором ты говорила?»

– Да, кристалл принялся мучить его. Надо разбудить Брейса, если нам это удастся.

Родак отпустил ее, и Марисса подползла к Брейсу. Мгновение она колебалась, страшась того, что ждет их обоих. Еще больше ее пугал исход той битвы, которую уже в полную силу вел кристалл, возобновивший попытки свести Брейса с ума, чтобы тому не удалось уничтожить его. Хватит ли у нее сил освободить Брейса от бесконечных ночных кошмаров?

Неужели кошмары будут продолжаться до тех пор, пока они не найдут Фирокса?

Склонившись над Брейсом, Марисса коснулась его потного лба.

– Брейс, – позвала она. – Проснись! Вернись ко мне!

Он вскрикнул и изогнулся, вырываясь из ее рук. Его большое тело было напряжено от боли как струна. Вдруг Брейс рывком бросил Мариссу на пол и рухнул на нее сверху. Она попыталась выбраться из-под него, но не могла. И тут пальцы Брейса сомкнулись на горле Мариссы и начали душить ее.

– Родак! – прохрипела она, извиваясь. Симианин тут же подскочил к ней и попытался разжать нечеловечески сильные пальцы, но Марисса уже чувствовала, что жизнь покидает ее.