— Ваши причины кажутся вполне разумными. И высказаны они достаточно красноречиво. — Он поджал губы и внимательно посмотрел на нее. —А теперь второй вопрос, самый трудный. Я бы хотел, чтобы вы ответили на него только «да» или «нет». Вы сожалеете о смерти Джозефа Блейкли?

Теперь Кэйт уже вполне определенно почувствовала, что ее сердце остановилось.

— Не очень-то справедливо задавать мне такие вопросы. Слишком многое стоит за этим. Ведь даже Иуда сожалел…

И снова послышался смех. Поняв, что дала маху, Кэйт решила, что кажется судье легкомысленной идиоткой.

— Суд занят именно восстановлением справедливости, миссис Мак-Говерн. — Обвинитель строго смотрел на нее. — Пожалуйста, ответьте нам, сожалеете ли вы о содеянном?

— Протестую! — воскликнул Дефлер. — Ваша честь, это попытка поймать обвиняемую на слове!

— Принято! — судья стукнул молотком и посмотрел на Вилкокса. — Измените, пожалуйста, формулировку вопроса.

Вилкокс улыбнулся.

— Конечно! Миссис Мак-Говерн, сожалеете ли вы о том, что ваш покойный муж скончался? Да или нет?

Кэйт зажмурилась. Правду, ничего кроме правды!

— Нет! — сказала она чуть слышно.

— Извините, я не расслышал…

— Нет! — громко повторила она.

Тишина угнетала ее. Кэйт медленно открыла глаза.

— Благодарю вас, — мягко сказал обвинитель. — Ваш ответ доказал мне, что вы говорите чистую правду и что вы готовы принять приговор, каким бы суровым он ни был.

Он записал еще несколько строк. Затем посмотрел на нее.

— Почему вы не сожалеете о его смерти?

— Потому что он мучил моего ребенка! — сказала Кэйт. — Снова и снова, и снова! — Слезы слепили глаза, ее голос стал резким. — Я пыталась убежать с ней, но он всегда ловил нас и возвращал домой. Я не могу сожалеть о том, что теперь он больше не мучает ее. Но вместе с тем сознаю: мой ответ звучит вызывающе, очень вызывающе. Но… — она повела плечами, — дочь моя теперь в безопасности, и я не могу не радоваться этому.

Обвинитель переложил бумажки со своими записями и прокашлялся.

— Я знаю, вы утверждаете, что смерть вашего мужа была случайной. — Он выпрямился и подошел к ней с выражением такой наигранной Доброты, что Кэйт захотелось дать ему пощечину. — Но я любопытен. Скажите, у вас появлялось осознанное желание убить его?

Она сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Она и представить себе не могла, что обвинитель задаст ей столь чудовищный вопрос. Честный ответ на него мог стать фатальным.

Ее адвокат вскочил с места.

— Я протестую, ваша честь! Если бы людей судили за их помыслы, нас всех следовало бы повесить!

Судья посмотрел на адвоката беспощадным взглядом.

— Протест отклоняется. Установить намерения в этом случае вполне приемлемо.

Переведя взгляд на Кэйт, он сказал:

— Пожалуйста, ответьте на вопрос, миссис Мак-Говерн. Возникало ли у вас желание убить мужа?

— Я запрещаю моей клиентке отвечать на этот вопрос, ибо ответ может быть истолкован не в ее пользу! — закричал адвокат.

Кэйт бросила отчаянный взгляд на Зака. Его взгляд поддержал ее и сейчас: она вспомнила причины, которые привели ее сюда. Именно этого хотела она теперь: оставить прошлое позади. Никаких тайн. Никакой лжи. Никаких привидений, терзающих память. Утаив хоть что-то, она никогда не отделается от прошлого. Никогда!

Кэйт посмотрела на судью. Когда-то, давно, она верила в человеческую доброту. Пять лет казались теперь целой жизнью. Она могла попасть в западню и остаться в ней на всю жизнь.

Обратясь к адвокату, Кэйт сказала:

— Все в порядке, мистер Дефлер. Мне нечего скрывать. Если я что-то утаю, то никогда не отделаюсь от прошлого.

Затем, повернувшись к обвинителю, Кэйт сказала:

— Да! У меня бывало такое желание, я думала убить Джозефа Блейкли как минимум дюжину раз, самыми разными способами.

По залу пронесся ропот изумления.

Обвинитель был потрясен. Он явно не предполагал услышать такой ответ. Его серые глаза уставились на нее, и она уловила в них проблеск сочувствия.

— Можете вы сказать, каким способом хотели убить его?

— Протестую! — закричал Дефлер. — Не отвечайте на этот вопрос, миссис Мак-Говерн!

Кэйт словно не слышала его.

— Однажды я чуть не заколола его моими портняжными ножницами. Если бы он не оглянулся, я бы это сделала.

Чарльз Дефлер театрально воздел руки и вернулся на место.