Когда он сел, Миранда спросила:

— А ты до сих пор любишь сливки? Он взглянул на нее.

— Слизываю их где только можно. Но сейчас я осторожнее и не пачкаю лицо. —Он поставил локти на колени, чувствуя, что дрожит почти так же, как она.

— Не засовывай туда подбородок. И не наклоняй ковшик так сильно.

Улыбка обозначилась на ее губах.

— У меня длинный язык, я даже могу лизнуть кончик носа.

Зак изобразил недоверие.

— О, покажи! Ни у кого нет такого длинного языка.

Она серьезно кивнула, высунула язык и дотянулась им до кончика носа.

Он внимательно смотрел на нее.

— Я никогда такого не видел. А ну-ка еще раз.

Она исполнила его просьбу, сосредоточившись и сведя глаза к переносице. Зак не мог сдержать смех, и она тоже робко улыбнулась.

— Мама говорит, что своим языком я могу и ящерицу вогнать в краску.

— Я с ней согласен.

Он выпрямился и положил руки на стол. Он угодил локтем в тарелку с шоколадным печеньем, оставшимся после дня рождения Кэйт. Его осенило.

— Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? Молока с печеньем. Жаль, что мы разлили все молоко.

— У мамы есть еще молоко, но она сказала, что даст мне печенье только после ужина, потому что оно перебьет мой… — Она сморщила нос. — Мой голодный. Как это называется?

— Твой аппетит, — предположил он и посмотрел через плечо. — А твоя мама сосчитала печенье?

Она смущенно покачала головой.

— Значит, она не заметит, если мы немного съедим.

Правда?

Озорные искорки зажглись в ее глазах. Она пошла к ящику со льдом и открыла нижнюю дверцу. Сгибаясь от тяжести, она потащила с полки кувшин в полгаллона. Зак, смертельно усталый, все же поднялся, чтобы помочь ей, пока она не покончила и с этим молоком. Заметив полку, где Кэйт держала стаканы, он наполнил два, вернул кувшин на место и пригласил Миранду к столу. Устроившись за столом, он взял четыре печенья, два протянул Миранде, два оставил себе.

— Ты умеешь макать печенье? — спросил он и, получив отрицательный ответ, показал, как это делается. — Печенье вкуснее всего, если его макать в холодное молоко.

Она встала коленями на стул, чтобы дотянуться до стакана и макнуть в него печенье. Зак мысленно улыбнулся, когда она подставила ладошку под подбородок, чтобы молоко не капало, пока она откусывает. Все-таки маленькие девочки очень отличаются от маленьких мальчиков.

— М-м-м, — замурлыкала она от удовольствия.

Они приступили к трапезе, поглядывая друг на друга, как соучастники преступления. Покончив с печеньем, Миранда выпила почти все молоко и принялась разглядывать остаток жидкости на дне стакана. Странное выражение появилось в ее глазах.

— Ты знаешь, что можно утопиться в молоке?

— Утопиться? Ты хочешь сказать: утонуть?

Вопрос показался ему очень странным, но он постарался ответить спокойно:

— Думаю, можно, только для этого надо очень много молока.

Миранда взглянула в противоположный угол кухни, где на треножнике стояло ведро с молоком. В ее выразительных глазах что-то мелькнуло. Тихим, дрожащим голосом она сказала:

— Нет, для этого хватит даже ведра, если кто-то засунет в него твою голову.

Печенье застряло у Зака в горле. С трудом проглотив его, он бросил взгляд на ведро.

«О Господи!»

Пока Зак размышлял, что ей ответить, до них донесся какой-то визг. Кэйт? Он повернул голову. Звук повторился. Похоже, что-то происходит в садике перед домом.

Медленно и осторожно Зак вслед за Мирандой вышел из кухни. Когда они выглянули, он вздохнул с облегчением. Ноузи снова рыл землю возле самых роз, а Кэйт пыталась прогнать его, размахивая мотыгой.

Зак облокотился на перила крыльца. Он не свистнул собаке, но несколько мгновений наблюдал за ними. Кэйт махала мотыгой, как метлой, но так ни разу и не ударила пса.

Кэйт Блейкли никогда не смогла бы поднять руку на своего ребенка. Сейчас он понял это окончательно.

Вечером, зайдя в его комнату, чтобы убрать посуду после ужина, Кэйт не торопилась уйти, как обычно. Взяв поднос, она замешкалась, на лице ее выразилась нерешительность, руки теребили передник.

— Я… Я заметила, что вы и вчера, и сегодня выходили на улицу, — начала она.

Зак был полностью одет, хотя и лежал в постели. Два дня назад ее нерешительность позабавила бы его, но сегодня она раздражала Зака. Кэйт еще так молода… И он мог лишь догадываться об ее внутренних переживаниях.

Она явно хотела о чем-то поговорить с ним. Желая того же, он улыбнулся.

— Почему вы не садитесь? Вчера у нас был не слишком приятный разговор. — Он указал ей на кровать возле себя. — Надеюсь, вы не сердитесь?

К его удивлению, она села рядом с ним, а не на стул на безопасном расстоянии от него.

— Нет, конечно нет. Я знаю, что вы не хотели ничего плохого. — Она помолчала. — Кажется, силы возвращаются к вам?

Он удивился.

— Да, понемногу.

Она положила руки к нему на колени. Поздний вечерний свет проникал в окно. Тени от длинных ресниц упали на ее щеки. Что бы Кэйт ни хотела ему сказать, она обдумывала это чертовски долго.