Уверенный в том, что добился своего, он почти улыбался ее непроизвольным движениям. Добиваясь своего, Зак скользнул рукой по ее бедрам, его пальцы раздвигали муслин, пока не коснулись мягкой теплой кожи. Он опустил Кэйт на подушки и лег возле нее. Губы его касались ее груди. Мягкая, шелковистая кожа внутренней части бедра. Он осторожно провел рукой между бедер, ища то, что более всего манило его.

Но, едва лишь его рука нашла это место, она, задыхаясь, встрепенулась и потянула на себя одежду. Так внезапно произошла в ней эта перемена, так неожиданна была она для Зака, что он вновь попытался смягчить ее. Но тут же понял, что она опять, как прежде, борется с ним.

Страх ее был очевиден. Отодвинувшись, он с возрастающим изумлением прислушивался к ее отчаянным попыткам убедить его в том, что она неповинна ни в чем дурном.

— Я не хотела ничего плохого! Честное слово, не хотела! — Ей удалось наконец отстранить его руку, подвинув ее к коленям. — Ни одной развратной мысли не было у меня, клянусь! Такое же точно случалось несколько раз с Джозефом. Однажды я мыла посуду и ни о чем таком не думала… Я даже не знала, что он в комнате… —Нервный смешок прервал ее слова. — Ну разве это не странно? Ни причины, ни повода для… — Она всхлипнула, подавляя рыдание. — Пожалуйста, Закария, не будь злым, не сердись. Я, кажется, не могу ничего с этим сделать.

Рука ее, вцепившаяся в его запястье, окаменела, ногти глубоко вонзились в его кожу. И все это потому, что он почти коснулся ее? Мысли Зака метались в смятении. Его одолевала ярость. Холодная, слепая ярость, выбивавшая его из колеи. «О Боже милостивый, что этот сукин сын сделал с ней?»

— Кэти, — прошептал он. — Тс-с, милая! Все в порядке…

Придвинувшись ближе к ней, он прижался плечом к ее лицу, и кожу его обожгли горячие слезы. Его страсти как не бывало. Кэйт трепетала от страха. По ее виду он понял, как ей было страшно.

«Сукин сын! Этот ничтожный и бездушный мерзавец!» Зак напряженно думал, слегка обнимая ее. Заканчивать начатое было выше его сил. Никогда в жизни он не имел дела с испуганной женщиной. Зачем же ему теперь приобретать этот опыт? Но ведь нельзя решить проблему, делая вид, что ее не существует.

Он сжал рукой ее колено.

— Кэти, твое тело готово принять меня? Может, ты боишься рассердить меня?

— Н-нет.

Он настойчиво тронул ее стиснутые бедра и попытался кончиками пальцев коснуться того, что скрыто между ними.

— Позволь мне…

— Нет! Не могу…

Он все же преодолел сопротивление. Кончики пальцев проникли в мягкую теплоту и влажность, и мышцы его живота сжались, он едва сдерживал нетерпение.

— Кэти… — он искал подходящее слово, которое облегчило бы ей душу и открыло бы путь к нему, — знаешь ли ты, как прекрасна, мила и как желанна мне?

— Человек не может изменить свою внешность. Зак пропустил это мимо ушей. Он сказал ей это не для того, чтобы сделать ей комплимент.

— Но я не хотела соблазнять тебя! — расплакалась она. Ее огромные глаза искали его взгляд, в них застыл страх.

Его изумление все возрастало. Зак притянул ее ближе к себе и погрузил лицо в ее волосы.

— Детка, ты способна соблазнить мужчину даже во сне.

— Но Джозеф…

Она отдернулась, порывисто вздохнув, когда он шевельнул рукой. Зак не знал, что сказать. Его тело настойчиво требовало облегчения. Проглотив слюну и чуть успокоившись, он подыскал наконец слова.

— Думаю, нам надо хорошенько поговорить. Сегодня утром, когда я спросил тебя, часто ли Джозеф выходил из себя в этой спальне, ты не была со мной вполне откровенна, не так ли?

Еще охваченная дрожью, она лежала в его объятиях, стараясь отодвинуться подальше. Наступило молчание, казавшееся бесконечным.

Зак видел, что она не собирается отвечать ему. Гладя ее волосы, он задумчиво глядел на стену за ее спиной.

— Кэти! Как мне помочь тебе избавиться от страха, если я не знаю, что он с тобой проделывал?

Едва слышно она ответила:

— Я не могу об этом говорить! Пожалуйста, не спрашивай меня!

Он прикрыл глаза.

— Как бы ни было тебе трудно, ты должна попытаться.

Ее охватила дрожь.

Он прижал ее к себе чуточку крепче, презирая себя за такое объятие. Но у него не было выбора.

— Джозеф обвинял тебя в том, что ты его соблазняешь?

— Я не виновата! Он это говорил, но я не делала ничего, ни малейшей попытки.

Она отвечала ему, пытаясь оправдаться. Он размышлял, уставясь во тьму, пытаясь соединить воедино все, о чем она простодушно поведала ему сегодня, и отыскать в этом смысл. Он вспомнил ее спокойствие у комода, испуганную холодность в ответ на его ласки. Чуть позже, когда он принялся раздевать ее, она выказала неподдельную тревогу.