Она вытерла слезы дрожащей рукой.

— Джозеф говорил, что я ужасная грешница, дикая женщина, что я склоняю его к блуду. Ужаснее всего было то, что я не знала, когда у него возникало такое подозрение. — Она облизнула пересохшие губы и продолжала:— Он приходил ко мне, когда… когда он слишком долго воздерживался от исполнения супружеских обязанностей. Он делал это ради потомства, как учит Писание… Если же у него возникала потребность раньше, это приводило его в ярость.

— Его супружеские обязанности?.. В углу, возле комода, ты имеешь в виду? Быстро и благовоспитанно, не лаская и не трогая тебя?

Она кивнула.

— А если желание приходило к нему в другое время? Что он делал?

Она покачала головой и прерывистым шепотом произнесла:

— Он считал, что это грешно. И если эти дикие желания возвращаются, то только оттого, что я сознательно развращаю его, оттого, что я грешница и дикарка.

Он ласково отвел от лица ее руку.

— Солнышко мое, что же он делал? Что он делал в моменты, когда его охватывала злость?

Лицо ее, еще секунду назад пылавшее румянцем, вдруг стало мертвенно-бледным. Она издала странный гортанный звук.

— Такое… — она тяжело вздохнула, — такое, чего нельзя описать. Пожалуйста, не проси меня рассказывать об этом. Не проси, я умоляю.

В воображении его вспыхивали картины. Кэйт, стоящая у комода, и сзади нее мужчина, но не он, а Джозеф. Все внутри него содрогнулось при этой мысли. Страдая за Кэйт, он склонился и целовал ее мокрые щеки. Значит, некоторые вещи были столь гнусны и омерзительны, что их нельзя описать словами. Он был бы распоследним сукиным сыном, если бы заставил ее рассказывать об этом. Загнанный взгляд, который он видел, говорил ему слишком много. Он надеялся только, что сможет убедить и тронуть ее. Он поддержит ее и нежностью и терпением излечит ужасные раны, нанесенные Джозефом.

— Кэти, любимая, я…

Прежде чем Зак успел договорить, они услышали, как повернулась дверная ручка. Зак тут же забыл, о чем хотел сказать, он одернул халат Кэйт и быстро обернулся. Петли скрипнули, и дверь отворилась: на пороге стояла Миранда — тоненький белый призрак на фоне глухой тьмы.

Когда Кэйт увидела в дверях Миранду и Ноузи, ее охватил ужас. Миранда нарушила одно из незыблемых правил, установленных Джозефом: ей запрещалось открывать дверь в их спальню и переступать ее порог без особого на то позволения. Несколько раз девочка забывала об этом, и Джозеф, впадая в ярость, жестоко ее наказывал.

При виде этой парочки Зак тихо выбранился, но Кэйт, услышав это, вообразила, что он тоже в ярости.

Когда он вскочил с кровати, она инстинктивно кинулась за ним и схватила его за руку.

— Нет, нет, она не хотела! — Кэйт наклонилась, стараясь расправить полы халата. — Не бей ее, пожалуйста! Она никогда больше не сделает этого.

Миранда отшатнулась и спряталась за гардиной. Ноузи залаял. Кэйт пыталась встать между ребенком и разгневанным супругом. Но Зак опередил ее.

— Остановись! — мягко сказал он. — Я все улажу сам.

— Нет, пожалуйста! — Кэйт ловила его руку. — Прошу тебя, Закария! Она не нарочно! — кричала она. Он отстранил ее руку и сердито шепнул:

— Перестань, Кэйт! Ты до смерти перепугала ее! Сейчас он казался Кэйт великаном, широкоплечим мускулистым гигантом. А ее девочка была такой крохой в сравнении с ним. Кэйт всхлипнула и рухнула на пол. Зак обернулся, подхватил ее на руки и перенес на кровать, легко, словно ребенка. Кэйт, всхлипнув, замерла, покорившись ему. Даже Джозеф в порыве ярости не был так силен.

— Я же сказал тебе, что все улажу! — повторил он властно. — Приляг и успокойся!.. — Он погрозил рычащему Ноузи.

— Ты тоже не считай других дураками!

В его тоне была твердость, не допускающая возражений. Он прошлепал по полу к Миранде, укрывшейся за шторой. Девочка взвизгнула от страха, когда он коснулся ее.

— Эй, — сказал он мягко и подхватил ее под руки. — Что такое? Разве ты забыла, что мы теперь самые лучшие друзья?

Миранда, изгибаясь, попыталась вырваться из его рук, но силы были неравны. Ноузи встревоженно скулил и бегал за хозяином, готовый вцепиться ему в ноги. Кэйт с удивлением наблюдала, как Закария медленно расхаживает по комнате, что-то ласково нашептывая девочке и гладя ее по голове. Испуганная Миранда заплакала, но слезы скоро исчезли. Она успокоилась. Тонкими ручонками Миранда обхватила шею Зака.

— Ну вот, так оно лучше… — пробормотал Закария. — Старик Ноузи уже готов был отгрызть мою ногу, боясь, как бы я тебя не обидел… Поняв, что этого не будет, он просто ошалел от радости.

Миранда потянулась к собаке, махая ей рукой.

— У меня все о'кей, Ноузи…

Закария поднес ее к окну и стоял там, глядя на двор, залитый лунным светом. Он покачивал ребенка на руках, убаюкивая ее. Кэйт смотрела на них, не вполне доверяя собственным глазам.

— Что случилось, Менди? — спросил он тихонько. — Проснулась и захотела к маме?