— Ты скажешь все через минуту-другую. Но, прежде всего, я должен попросить у тебя прощения.

Ее мысли словно споткнулись и потеряли равновесие.

— Просить прощения?

Он положил руки на подлокотники кресла и откинулся назад, внимательно глядя на нее.

— Да. Я вел себя как осел. Это первое. А во-вторых, за то, что я заставил тебя подумать, будто я сумасшедший.

Не зная, что ответить, Кэйт промолчала. Его мерцающие глаза как бы ласкали ее.

— Я жалею, что был резок с тобой, — сказал он медленно. — После всего, что ты пережила, для тебя было вполне естественно броситься на помощь своему ребенку. Мне не следовало реагировать на это. Все произошло как-то внезапно. — Он пожал плечами.

—Ты перепугала Мэнди, и я уже не мог думать ни о чем, пока не успокою ее. Мне хотелось одного, а получилось совсем другое. В следующий раз я постараюсь, чтобы ты лучше поняла меня.

Никогда прежде мужчина не извинялся перед Кэйт. Даже теперь она не вполне верила этому. Она смутилась, почувствовав, как слезы брызнули у нее из глаз. Она заморгала, но не смогла удержать их. Странная дрожь охватила ее. В смятении она поднялась и стала собирать тарелки.

— Я не хочу, чтобы ты плакала, — мягко сказал он.

— Я и не плачу! — Она сердитым движением смахнула слезы. — Это перец попал мне в глаза. Я просыпала.

Его кресло заскрипело. Он встал, отодвинул его и обошел стол. Не успела она отойти, как он обнял ее и привлек к себе. Тарелка, которую она держала, уперлась ему в живот. Он поглядел на нее и прищурился.

— Мне кажется, нам что-то мешает.

Кэйт оправилась с минутным смятением. Он взял у нее тарелку и поставил на стол. Потом обнял ее и притянул к себе. Теперь не было никаких помех, кроме одежды, сквозь которую проникал жар их тел. Ее грудь, казалось, запылала, когда он прижал ее к себе.

— Мне очень жаль, Кэти. Я много должен был сказать тебе прошлой ночью, но все это не для ушей Миранды. То, что произошло, могло заставить тебя подумать, будто я сошел с ума.

— Я не хотела, чтобы она нарушала правило, — пробормотала невнятно Кэйт. — Это все Джозеф… Он не разрешал ей появляться в комнате без разрешения и приходил в ярость, если это случалось.

— Это я уже понял. — Он положил руку ей на голову и ласково гладил волосы на ее затылке.

— Я и сам проявил раздражительность.

— Я сделаю так, чтобы никогда…

— Мы! — поправил он. — Мы вместе будем воспитывать ее, Кэйт. Ведь для нее теперь все внове. Ей только четыре года. Надо дать ей время.

— Но если она будет тебя раздражать…

— Уж точно будет! — сказал он усмехнувшись.

— Но если я не приложу усилий, она опять придет.

— Тогда я снова буду ее защищать. — Он отодвинулся и взял ее лицо в свои ладони. — Она всему научится. Я поболтаю с ней сегодня утром и постараюсь исподволь кое-что внушить ей. Я не стану ни к чему принуждать ее. Иначе она побоится прийти к нам, когда испугана, а мы ведь не хотим этого.

— Мы не хотим?

Его губы тронула усмешка. Уголки рта поднялись.

— Да, мэм, мы не хотим. — Он притянул ее голову и поцеловал кончик носа. — Я вижу, что вам придется дать много уроков. Надеюсь оказаться хорошим учителем.

Мыльные пузырьки сверкали в солнечном свете, покрывая пальцы Кэйт. Они напоминали ей искорки в глазах Зака. Она подняла руки к окну и посмотрела на них, любуясь радужными оттенками пены. Почему такое же она видела в его глазах? Будто там прятались сотни мерцающих огоньков?

Ее взгляд упал на свадебное колечко. Сейчас казалось, будто оно усыпано бриллиантами, но она знала, что время заставит его потускнеть.

— У тебя красивые руки!

Этот глубокий голос заставил ее сердце затрепетать. Она так испугалась, что сердце у нее громко заколотилось. Большие руки обняли ее.

— Зак! — пролепетала она.

— Ты красива во всем!

Его губы прижались к ее затылку. Она чувствовала тепло его дыхания.

— Я не хотел напугать тебя. Просто подумал, что, пока ты моешь посуду, я мог бы поиграть в учителя.

— У-у-чителя?

— Сегодня я хочу, чтобы ты поняла смысл одного — старого понятия.

— В самом деле?

Взволнованная его близостью и шутливым тоном, она попыталась освободиться из его рук. В его силе была такая надежность, противостоять которой она не могла. Она уже знала, что ей не вырваться из его рук, хотя ему для этого не надо было даже напрягать мышцы.

— Г-где Миранда?

— Я поручил ей строить соломенный домик возле конюшни, — сказал он, улыбнувшись. — Много лет тому назад мой отец поручал мне строить такие домики. Я все не понимал, зачем он меня этому учит? Теперь-то я знаю, зачем.