— Я же ничего такого не хотела! — защищалась она. — Я не хотела тебя возбуждать!

— Конечно нет! — ответил он. — Я же говорил, тебе достаточно находиться в одной комнате со мной…

— Я думала только о том, как получше приготовить обед.

— Конечно! Именно в эти минуты ты неотразимо привлекательна. Я не могу противиться желанию, но беру всю вину на себя.

Его уверения не могли рассеять воспоминаний о прошедших годах. Охваченная паническим страхом, она воскликнула:

— Нет, пожалуйста, не надо.

Он остановил ее. Ласковые и сильные движения отняли у нее остатки воли. Кэйт почувствовала, как он снимает одежду, поднимает ее юбку. В воображении вдруг всплыло лицо Джозефа.

— Закария?!

Его широкая теплая ладонь проникла между ее ног.

— Не бойся, Кэти, — отрывисто шепнул он. Новая волна страха обдала ее. Пальцы Кэти впились в дерево. Он старался успокоить ее, нежно целуя шею и грудь, прижимаясь губами к напряженно пульсирующей жилке. По неистовому ритму пульса он понял, каким страхом она охвачена.

— Обещай, что не станешь злиться! — шептала она.

— Детка, милая! Да разве я способен злиться на тебя! Обещаю тебе! Если хочешь, поклянусь на твоей Библии… Ты прекрасна и мила мне, и ничто в мире не может этого изменить!

Зак продолжал целовать ее, и она с удивлением чувствовала, как смягчается ее душа, а тело само собою приникает к нему.

— Ты само совершенство! Ты совершенна во всем. Я хочу тебя всем своим существом. Ты боишься, что я обозлюсь? Да я буду счастлив! Ты дашь мне счастье!

Как будто электрический ток пронизал ее. Кэйт сжалась от этого ощущения.

— Что это? Зак, не делай так, пожалуйста…

Он снова легким движением коснулся самого чувствительного места.

— Расслабься, Кэти, девочка… И пошли к чертям все рассуждения о похоти. Уверен, ты даже толком не знаешь, что это значит…

Кэйт почувствовала, что уже не владеет собой. Она сделала отчаянную попытку отстранить его руку, но задравшаяся юбка помешала этому. Он продолжал ласкать ее, и постепенно рассеивались мысли о том, что казалось ей правильным. Ее ноги обмякли, тело ослабело, ее поддерживала только его сильная рука.

— Как может такое чудо быть безнравственным? — спросил он. — Если мужчина и женщина любят друг друга, все, что они делают во имя любви, прекрасно, естественно и свято! Это завещано нам Богом.

Его ощущения передались ей, и она вскрикнула. Мыльные пузыри! Радужные блики заплясали перед ее глазами. Он подчинил ее волю себе, и Кэйт изогнулась в его руках, чувствуя, как внутри ее бушует пламя, охватившее все тело. Она ослабела и упала бы головой в тазик с мыльной водой, если бы его сильная рука не поддержала ее.

— Это, — шептал он, — и есть то, ради чего стоит жить. Я готов прозакладывать голову, что ты испытала это впервые. Джозеф, упокой Господь его ничтожную душу, был просто сумасшедший. И, будь он еще жив, я сам послал бы его в ад за то, что он сделал с тобой.

Кэйт с трудом улавливала смысл его слов, понимая лишь то, что он сердится на Джозефа. Она чувствовала только одно— силу и нежность Зака. Как мало времени прошло с тех пор, как она оттаяла в его объятиях. Теперь же она растворилась в нем совершенно.

Медленно, шаг за шагом, к ней возвращалось чувство реальности. Окоченевшая, она увидела себя перед залитым светом окном. Тазик, полный мыльной воды. Грязные миски. Лифчик, спущенный до пояса. Никогда еще мужчина не заставал ее в таком положении. Зак стоял рядом и смотрел на нее. Она хотела прикрыться одеждой, но он все еще ласкал ее обнаженное тело. Одна рука нежно держала ее между ног.

Волна унижения захлестнула ее.

— Закария! Ведь сейчас ясный день! — закричала она.

— Ну да, ты уже говорила это, так оно и есть. Охваченная тревогой, она отпрянула от него.

— Это неприлично!

— Нет, это прекрасно! — пробормотал он. — Ты прекрасна! Ты так красива, я люблю тебя, Кэти! Особенно когда держу тебя в своих руках. Жизнь стала бы адом для меня, если бы я не смог прикасаться к тебе. Не забывай этого!

Кэйт встрепенулась, смутно расслышав, как хлопнула задняя дверь. Зак тоже напрягся и произнес.

— Черт возьми!

Он сам поспешил надеть на нее лифчик и сорочку. Потом нагнулся, подбирая штанишки, лежащие у ее ног, но натянуть их она не успела.