Шрифт:
Лолли тяжело вздохнула и направилась к краю источника, где присела на корточки и робко окунула картофелины в воду. Лолли оттерла одну картофелину, положила рядом с собой, принялась за вторую. «Раз картошка, два картошка, три картошка, четыре...»
Она терла клубни в такт своему стишку, вскоре рядом с ней выросла целая горка чистых клубней. Лолли положила на нее последний. «Седьмая картошка, еще!» Лолли выпрямилась и стала пританцовывать в ритм стишка. Ее нога задела за горку, и все картофелины раскатились в стороны.
Лолли кинулась собирать клубни, но два из них плюхнулись в воду. Третий клубень последовал за ними.
Лолли протянула руку. Клубень завис на краю. Лолли тоже. Ее рука сомкнулась на клубне. Она поймала его! Клубень не упал.
Зато упала Лолли.
Вода обожгла ей ноздри, наполнила рот, попала в горло. Лолли барахталась и брыкалась, идя ко дну. Вдруг вода над ней забурлила и Лолли стремительно вылетела на поверхность.
Это был Сэм. Он вытянул ее из воды наполовину, и она сразу обхватила его за шею, плюясь и откашливаясь. Он обнял ее, прижав к себе.
– С тобой все в порядке?
Лолли кивнула, продолжая кашлять.
– Твое плечо...
– Ничего страшного.
Сэм усадил ее на каменный край, сам выскочил из воды и оттянул ее подальше от края, а затем уселся рядом и принялся ее рассматривать. Лолли знала, что он уставился на нее, потому что почувствовала его взгляд, но сама боялась поднять глаза, стыдилась увидеть презрение на его лице. Она отвлеклась, дурачась, и снова попала в беду.
Лолли почувствовала себя совсем маленькой и глупой. Совсем-совсем глупой. Вынести этого она уже не смогла и ударилась в слезы. Сэм обнял ее здоровой рукой, позволив выплакаться, как ребенку, уткнувшемуся ему в плечо.
– Я не могу даже вымыть картофель! – ревела Лолли. – Я всадила в тебя нож. Я ничего не могу сделать так, как надо! Со мной одна беда, прав был Джедидая.
– Лолли...
– Что? – Она засопела ему в шею.
– На свете нет людей, приносящих беду. Просто ты очень не уверена в себе, и если хочешь преуспеть в чем-то, то должна сосредоточиться.
Лолли подняла лицо с его плеча.
– Скажи мне кое-что. Когда ты пошла к воде мыть картофель, о чем ты думала?
Лолли глубоко задумалась и в конце концов вспомнила, что боялась подходить к озерцу.
– Я думала о воде. Мне не нравится этот водоем.
– То есть ты думала о том, что ты боишься.
На самом деле в то время она вообще ни о чем не думала.
– А что это были за скачки и виляние?
Лолли застонала. Она пританцовывала в такт тому глупому стишку.
– Я пела, – прошептала она, не в силах поднять на него глаза и представляя, как глупо, должно быть, выглядела.
– Пела, – повторил Сэм.
Лолли почувствовала, что плечо его мелко затряслось.
– В следующий раз, думаю, тебе следует забыть о пении и просто сосредоточиться на том, что ты делаешь.
– Ладно, – прошептала Лолли.
– Знаешь, что я тебе скажу?
– Что?
– Сосредоточенность, конечно, важна, но еще важнее – уверенность. Я-то знаю, можешь мне поверить. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть бойцом, Лоллипоп. Это то, с чем тебе никогда не приходилось сталкиваться в своем маленьком мирке, защищенном со всех сторон. Но не забывай: ты не у себя дома в Белтоне...
– Бельведере.
– Бельведере. Ты должна расправить плечи, плюнуть на все на свете и сказать: «Мне по плечу любое дело». Ты потому все время падаешь, что ждешь падения.
Сэм откинулся назад, схватил одну из своих бутылок и вытянул из нее пробку зубами.
– На-ка вот, глотни.
– Виски? – Она поморщилась.
– Ложная самоуверенность. Все-таки попробуй.
Лолли поднесла бутылку к губам и сделала маленький глоток.
– Еще. – Он подтолкнул ее руку, и виски обожгло ей рот.
Лолли глотнула и принялась хватать ртом воздух, отталкивая бутылку. Рот, горло и желудок были охвачены огнем. Сэм молча наблюдал за ней, а потом приказал:
– Еще.
Лолли повиновалась, а он отдал ей пробку и, наклонившись, начал развязывать шнурки на ее ботинках.
– Что ты делаешь?
– Развязываю тебе шнурки.
– Зачем?
– Чтобы ты сняла ботинки.
– Зачем?
– Затем, Лоллипоп, что ты сейчас будешь учиться, как верить в себя.
– И что ты хочешь, чтобы я сделала, прошлась босиком по углям?
Лолли знала, что он не стал бы принуждать ее делать что-то подобное, но какой-то чертенок внутри ее заставил сболтнуть первое, что пришло на ум. Лолли сделала еще глоток виски. Эта штука оказалась не такой плохой. Как только Лолли свыклась с тем, что виски обжигает, ей стал нравиться горько-сладкий привкус и то, как оно согревает ей внутренности.