Сэм положил ее на край водоема и начал освобождать от одежды. Лолли вцепилась ему в запястье и неуверенно взглянула на его лицо. Он пристально смотрел ей в глаза, пока не спеша развязывал тесемки, стягивал с нее майку и панталоны, которые тут же зашвырнул на камни.

Почувствовав его руку на себе, Лолли вскрикнула от наслаждения. Его мозолистая ладонь поглаживала, надавливала, замирала. А когда его палец скользнул в ее тело, у нее на глазах выступили слезы. Он нашел большим пальцем самую чувствительную точку, которую бесконечно долго поглаживал, и еще один палец оказался внутри ее. А когда он начал двигать ими, она как будто взмыла вверх.

Сэм наклонился к ней, его лицо было совсем близко от ее лица. Он продолжал двигать пальцами все быстрее, слегка прикасаясь ртом к ее губам, ловя ее быстрое дыхание.

– Сейчас, милая. Сейчас, – прошептал он, надавливая большим пальцем.

Лолли вскрикнула и затрепетала в его объятиях, которые ей не хотелось покидать. Сэм вылез из озера, быстро скинул с себя одежду и укрыл ее тело своим, удерживая на руках. Его губы снова легко коснулись ее рта.

– Еще, – прошептал он и поцеловал ее долгим, страстным поцелуем.

Он лег на бок и привлек Лолли к себе. Его рука блуждала по ее груди, ребрам, животу, а потом опустилась ниже. Он вдруг остановился, взял ее руку и прижал ладошкой к своей груди, затем снова принялся ласкать ее тело. Лолли поняла подсказку и скользнула рукой по волосатой груди, опускаясь все ниже и ниже, пока не наткнулась на твердь. Лолли отдернула руку. Сэм застонал и снова схватил ее руку, положил на себя и надавил.

– Сделай это, – прошептал он, не отпуская ее руки, заставляя обхватить его пальцами. – Вот так. Держи меня, Еще... еще... Я хочу быть в твоем теле. – С этими словами он приподнял ее, и она опоясала его ногами. Лолли все понимала, но не хотела думать – она стремилась только чувствовать. Ее тело стало таким отзывчивым, что от одного только прикосновения его жестких кудрявых волосков по коже пробежали жаркие волны. В ответ на его мольбу их губы слились в поцелуе.

– Да, да, – успела шепнуть она прежде, чем его язык снова вторгся ей в рот.

Когда она затрепетала от невероятного восторга, он овладел ее телом. Лолли почувствовала, как что-то внутри ее порвалось, но после резкой боли она испытала наслаждение, которое нарастало с каждой секундой.

Она открыла глаза и встретилась с его напряженным взглядом. По ее щекам текли слезы. Он припал к ее груди, сначала к одной, потом к другой, не прекращая медленно двигаться в ее теле. Экстаз возрастал все больше и больше, и Лолли вновь охватил блаженный трепет.

Сэм замер, с трудом сдерживая рвущееся наружу дыхание.

– Не шевелись, – прошептал он.

Она подчинилась, оставаясь неподвижной в его руках, чувствуя, как он поглощает ее тепло и душу, сама поглощая его тепло и тепло от костра, горевшего за спиной.

Сэм оставался в ее теле, налитой и твердый, в конце концов и его захватил огонь страсти.

Лолли упала ему на грудь, совершенно опустошенная, но рука Сэма скользнула под ее левое колено и приподняла его.

– Еще. – И он начал все снова.

Лолли не могла поверить, что все это опять с ней происходит, только на этот раз движения участились, стали жестче, порывистее. Она почувствовала приближающееся наслаждение, когда он отпустил ее ногу и, обхватив обеими руками бедра, с силой прижался к ним. Лолли вновь охватило неистовое блаженство, голова закружилась. Сэм застонал, и Лолли почувствовала пульсирующие толчки в своем теле, а потом впала в забытье.

Сэм смотрел на Лолли, которая спала в его объятиях. И она еще считала себя неудачницей. Просто смешно. Он обнаружил то, в чем она преуспела. Эта девственница, маленькая южанка, которая болтала без умолку, а мыслила, как курица, только что завладела частицей его самого.

Опершись на локоть, он любовался, как она спит. Ничего в ней не было такого особенного. Он встречал женщин гораздо красивее, женщин, знавших, как доставить мужчине невероятное удовольствие, разжечь в нем пламя страсти, которое в конце концов и затухало, как огонь.

Но только не с ней. Он не хотел отрываться от Лолли. С ней он хотел начать все сначала и оставаться в ее теле, пока не умрет. Тогда и никакой рай не будет нужен.

Эта мысль могла бы сразить наповал исполина, напуить его до смерти. А Сэм был никакой не исполин. Дитя трущоб, профессиональный солдат, натворивший много того, о чем он не посмел бы ей рассказать. Это были очень неприглядные поступки, да она все равно и не поняла бы. Уж очень отличался ее мир от того, в котором жил он.

И сами они очень не похожи, как огонь и древесина, как вода и соль – одно поглощает другое, и в конце концов от второго ничего не остается. У Сэма было предчувствие, что именно от него ничего и не останется.

Сэм смотрел, как она крепко спит, и какой-то внутренний голос подсказывал ему, что их будущее стоит того. Но здравый смысл диктовал обратное. У Лолли Лару и Сэма Форестера не было никаких перспектив, и ему предстояло позаботиться, чтобы оба об этом помнили.