– Но я без тебя не обойдусь, Либби. Я серьезно. Без вас обоих. Так что я еще вернусь.

Она опять была в том же состоянии, как и много лет назад, только тогда она радостно грезила по ночам, а сейчас ее мучили кошмары.

Восемь лет тому назад, если бы Алек Блэншард сказал ей, что хочет ее, и посмотрел на нее своим властным взглядом, Либби была бы на седьмом небе.

Довольно. Теперь всю ночь она обдумывала его слова, переживая их снова и снова, изучая и анализируя. Теперь она знала, что чувствует: подозрение. И страх.

Она прекрасно понимала, что, несмотря на все его решительные слова, ему нужна не она.

Ему был нужен Сэм.

И это было на самом деле так. Она видела это по его глазам, по тому, с какой грустной улыбкой он смотрел на мальчика, с каким нежным любопытством. И с жадностью. Больше всего с жадностью.

Но что он имел в виду, говоря, что ему нужны они оба? Не мог же он после стольких лет влюбиться в нее! Ну, может, видел в ней партнера в постели. Они, безусловно, очень подходили тогда друг другу, вспоминала Либби, и у нее загорелись щеки. Но он не любил ее. Оставил ее ради Марго, и его последние слова: «Можешь быть уверена, я забуду тебя» – не были словами мужчины, который любит по-настоящему.

Нет, если он и хочет ее теперь, то только потому, что когда-то с ней было приятно поваляться в сене, и потому, что через нее открывался сейчас доступ к Сэму.

Ей захотелось убежать. Интуиция подсказывала ей забыть о всех своих обязательствах перед профессором Дитрихом, забыть обо всем и, схватив Сэма в охапку, бежать поскорее подальше отсюда.

Но здравый смысл победил интуицию. Она хорошо знала Алека. Он будет преследовать ее до конца света, если ему что-то будет от нее нужно.

Бегство не спасет ее от Алека. Если она хочет спасти Сэма, она должна выстоять.

Ухаживания Алека Блэншарда не будут продолжаться долго; подумала она с горечью. У нее уже был опыт.

Не может же он оставаться на Харбор-Айленде всегда; как режиссер он пользовался большим успехом в своем бизнесе. Конечно, он приехал сюда ненадолго, так что его отъезд – это вопрос нескольких дней.

Но если он собирается провести здесь лето, им с Сэмом желательно уехать первыми. В Айове ее тылы будут лучше обеспечены. У нее будет моральная поддержка семьи и друзей.

Но это не решало ее ближайшую проблему. Ей надо было немедленно обдумать, как быть с приглашением Сэма, чтобы Алек присоединился к их сегодняшней рыбалке. Что будет, если Алек на самом деле откроется ему?

Неужели он, упаси Боже, скажет Сэму, что он его отец?

Внезапно она решила снова поговорить с ним.

Она пробежала по улице и свернула за угол к дому Мэдди.

– Ты не знаешь, где живет Алек? – набросилась она на Мэдди, не успев войти в дверь.

Мэдди раскрыла глаза от удивления, но не стала задавать вопросов, а просто быстро протараторила адрес.

– Спасибо. – Либби сразу же выскочила за дверь.

– Может быть, хочешь воспользоваться моим телефоном? – крикнула ей вслед Мэдди. Но Либби только тряхнула головой. Она воспользуется общественным. Она не хотела, чтобы этот разговор, даже часть его, состоялся у Мэдди посреди кухни.

Трубку снял Луис, двоюродный брат Мэдди, и Либби попросила к телефону Алека.

– Кто его спрашивает?

Либби запнулась, но все же назвала имя. Она не заметила, чтобы Луис удивился, и вслед за этим к телефону подошел Алек. Вот он не мог скрыть своего удивления.

– Либби?

– Я… я просто хотела сказать, Алек, если ты… если ты пойдешь с Лайманом сегодня ловить рыбу… если ты будешь разговаривать с Сэмом, ты… не смей говорить ему.

Он не стал притворяться, что не понял, о чем она.

– Тогда сама скажи.

– Нет… не теперь. Он не поймет.

– Именно сейчас он поймет лучше всего.

– Я не могу, Алек. Не сейчас!

– Когда?

– Я… я не знаю.

– Скоро.

– Увидим.

– Тебе все равно придется сказать ему рано дай поздно, Либби.

Она не отвечала, и ее молчание было красноречивее любых слов. Он вздохнул.

– Будь благоразумной, Либби.

– Я стараюсь. Я не хотела, не хотела, чтобы ты был здесь!

– Что мы хотим и что мы имеем – это две разные вещи, – сказал Алек с горечью.

– Откуда тебе знать?

– Поверь мне, Либби. Я знаю. – Воцарилась долгая пауза. Потом он сказал: – Хорошо. Я не скажу ему. Пока.

– Спасибо.

– Но я жду, что ты это сделаешь сама.

– Ммм.

– Чего ты боишься, Либ?