Они продолжали идти рядом, пока не добрались до бакалейной лавки, где Уэйн купил им обоим по банке содовой. После чего они вместе отправились к пристани.

Уэйн разоткровенничался.

– Я здесь с прошлого воскресенья, – сообщил он. – Пытался получить интервью у самого Блэншарда. Он меня, конечно, не принял.

– Почему?

Уэйн пожал плечами и уселся на неструганые доски.

– Не любит прессу наш мистер Блэншард. «Слишком пронырливая», – говорит. «Жизнь – это личное дело. Сосредоточьтесь на моих фильмах», – говорит.

Либби уселась рядом, пристально вглядываясь в водную гладь, в надежде увидеть лодку Лаймана-

– Разве это не типично?

– Может быть, – сказал Уэйн. – Вероятно, причина в смерти его жены. Либби нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– С ней был еще репортер – вез ее на машине, – когда случилась катастрофа. Его звали Джерри Корсон. Они направлялись в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с Блэншардом. Подозреваю, что Корсон вытянул из Марго целую серию эксклюзивов. – Уэйн покачал головой. – Блэншард наверняка считает его отчасти виновным.

Вполне возможно, подумала Либби. Она снова вспомнила реакцию Алека на смерть Клайва Джилберта. Как он тогда винил себя…

– С тех. пор он не общается с прессой. – Уэйн вздохнул. – Прошел почти год. Вот было бы здорово узнать о нем какую-нибудь историю!

Он бы получил ее на блюдечке, подумала Либби, если бы увидел Сэма и Алека вместе. Она как раз допила свою содовую, когда увидела, что приближается лодка Лаймана.

– Спасибо за воду. Было приятно познакомиться.

Уэйн тоже поднялся на ноги.

– Пожалуйста. Куда ты сейчас?

– У меня еще одно интервью по теме моей работы. Хочешь пойти со мной? – Ей хотелось, чтобы он согласился, и она обрадовалась, когда он зашагал рядом.

Можно только гадать, сидит ли в лодке Алек. Скоро она это узнает. В любом случае Либби надеялась, что Алек не нарушит данного слова и будет держать язык за зубами.

– Твой друг ездил с нами, – бодро объявил Сэм, когда вернулся домой к ужину, загорелый и улыбающийся.

Либби застыла с половником в руке.

– Мой друг? – машинально повторила она.

– Алек, – сказал Сэм. – Парень, который приходил к нам вчера. И Джулиет тоже.

Либби кивнула; у нее отлегло от души. Он ничего не сказал.

– Дочка Алека?

– Ага. – Сэм взобрался на табуретку и стал отламывать кусочки свежеиспеченного хлеба, который всегда приносила Мэдди.

Капля супа выплеснулась на стол, когда Либби поставила кастрюлю.

– Она… хорошенькая?

Сэм пожал плечами.

– Нормальная. Все время молчала. Просто висела на нем, представляешь?

Как ее мать, подумала Либби. Оба раза, когда она видела Марго в обществе Алека до свадьбы, та цеплялась за его руку, липла как банный лист. Алек, разумеется, не возражал.

– Правда? – сказала она рассеянно, потом переменила тему: – Ты что-нибудь поймал?

Сэм быстро затараторил:

– Много! Лайман помог мне почистить. Он говорит, можно заморозить.

После ужина они именно этим и занялись под непрерывную болтовню Сэма о школе, о рыбалке, об Артуре, а Либби мысленно задавала сыну тысячу вопросов о том, что делал Алек, что он говорил и что Сэм думает о нем.

Она не проронила ни слова. Если бы Сэм поднял эту тему сам – другое дело. Спрашивать мальчика она не собиралась.

– Джулиет совсем не неженка. Она насаживала на крючок наживку, как ее научил Лайман, – сказал он с удивлением в голосе. – Но Алеку пришлось помогать ей тянуть удочку.

Либби вспомнилось, как когда-то Алек делал это для нее. Они ловили на удочки, как показывал Лайман. Какая только рыба не плыла в тот день к Алеку, тогда как Либби сидела без улова и размышляла о том, что он наверняка знает какой-то секрет рыбной ловли. Правда, ее это мало волновало. Хотелось просто быть с ним рядом, смотреть на него, говорить с ним, слушать его.

Потом вдруг ее поплавок резко дернулся.

– Я поймала, – сказала она безразличным тоном.

– Вытаскивай. – Алек в это время был занят своей собственной рыбой.

Либби принялась тянуть, но удочка только гнулась у нее в руке. Она с ужасом продолжала тянуть, кусая губы.

– Наверное, это кит, – сквозь зубы проворчала она.

Алек вытащил маленького морского окуня и засмеялся.

– Не сомневаюсь, Либ.

Она пыхтела. Руки заболели. Удочка вот-вот готова была сломаться.