— Корзину со съестным? — вытаращил глаза Калеб. — А золотые тарелки для него не забыли заказать?

Мистер Олдридж взял стакан и, пробормотав что-то о старых друзьях и зятьях, осушил его до дна.

Когда стакан опустел, Джексон, сощурившись, взглянул на Калеба.

— Не строй из себя страдальца, — тихо произнес он. — Ты и так натворил неприятностей, не дождавшись указаний. Я говорил тебе, чтобы ты не торопился, не так ли? Да будет тебе известно, что они уже разыскивают его.

— Вы мне сказали, что она отправилась в Лондон сразу же после собрания, — напомнил Калеб. — Ей не могли сообщить так быстро. Не говоря уже о том, что никто здесь чихнуть не посмеет без ее приказания.

До Лондона было около ста пятидесяти миль, то есть не менее пятнадцати часов езды — это если ехать на почтовых, гоня лошадей, не меняя их по дороге и почти не останавливаясь. А частному экипажу, в котором путешествуют леди, со штатом слуг и багажом, потребовалось бы несколько дней. К тому времени как в доме поднимут тревогу, мисс Наглая девчонка будет уже в Лондоне. Калеб все это продумал заранее.

— Мне говорили, что мистер Олдридж точен как часы, — произнес Джексон. — Поскольку он не вернулся к ужину, дворецкий испугался и тут же послал за хозяйкой.

Гонец нашел ее на рассвете в гостинице, где она остановилась на ночь. А тем временем, лишь только рассвело, вся округа пустилась на поиски мистера Олдриджа.

— Если бы ты подождал, как того хотел хозяин, пока она доедет до Лондона, у нас было бы время, — сказал Джексон. — Но ты не подождал, и теперь мы опережаем их всего на полчаса. Из-за тебя половина жителей Дербишира знает, что он исчез. Нам придется отправиться в путь немедленно, путешествовать по этим дьявольским горам среди ночи и надеяться, что они не рискнут последовать за нами. И если мы разобьемся, свалившись в какую-нибудь пропасть, виноват в этом будешь только ты.

Калеб сделал вид, что признает свою вину. Но правда заключалась в том, что путешествие по Лонгледж-Хиллу его не пугало, хотя они находились в самой большой и скалистой его части. Он вырос в Скалистом краю и не боялся его гор и долин в любое время года и в любое время суток. Не исключено, что произойдет несчастный случай, но если кто-нибудь и разобьется, так только не он.

О том, что у нее произошло с Калебом Финчем, Мирабель рассказала Алистеру, пока они медленно ехали в дальний конец Лонгледж-Хилла, направляясь к угольным шахтам лорда Гордмора.

Это направление они выбрали, основываясь главным образом на слухах — единственном, что в изобилии произрастало на сухой известняковой почве этой местности. Одна женщина, помогавшая доставить корзинки с провизией из Олдридж-Холла, сказала, что видела высокого, устрашающего вида мужчину, похожего на Калеба Финча, который рано утром в среду куда-то крался мимо сарая ее соседки.

Были и другие слухи: в одно из воскресений Финча видели в церкви в Леджморе, а примерно неделю назад кого-то похожего на него заметили на постоялом дворе в Стоун-Миддлтоне.

Поскольку Алистер был представителем Горди, ему рассказали явно не связанную со всем прочим историю неожиданного увольнения главного мастера на шахте его сиятельства на том лишь основании, что управляющий лорда Гордмора его невзлюбил. Главный мастер говорил, что он обратится к правосудию, шахтеры высказывали недовольство, об этом судачили в пивной, потом на постоялом дворе, а на этой неделе слухи достигли Лонгледжа.

Алистер, побывав у шахтеров менее чем две недели назад, нашел, что там все в порядке, но у него возникли некоторые подозрения. Впрочем, он решил никому об этом не говорить и самостоятельно разобраться в случившемся.

Все это выяснилось, пока Мирабель отдыхала.

Теперь она знала, что Калеб Финч и управляющий лорда Гордмора один и тот же человек, который, возможно, в течение одиннадцати лет вынашивал ненависть к Олдриджам.

Поскольку никакой экипаж не смог бы проехать по здешним узким, изрытым глубокими колеями тропам, мистеру Олдриджу пришлось путешествовать в угольной тележке. Пока Джексон суетился снаружи, укладывая в повозку одеяло, чтобы в дороге не пострадал нежный зад великого мыслителя, Калеб влил в вино большую дозу лауданума и сунул бутылку в руки старика.

— Пейте сколько душе угодно, — сказал он. — Это скрасит ваше путешествие.

Олдридж хмуро посмотрел на бутылку.

— Надеюсь, кухарка на меня не обидится и не заявит об уходе, — сказал он. — Сколько ужинов я уже пропустил? Я сбился со счета. С такими, как она, мастерами своего дела надо проявлять деликатность. Они легкоранимы. — Он взглянул на Калеба. — Может быть, кто-нибудь пошлет кухарке записку? О том, что мне пришлось задержаться.

— Как вам будет угодно, сэр, — сказал Калеб. — Могли же вы задержаться на деловой встрече, а? Или уехать на север?