– Чего стесняешься? На сцену же почти голая выходила.

Госсекретарь уже довольно посапывал, совершенно забыв о своей любовнице, после секса ему не хотелось смотреть на ее обнаженное тело. Он одевался. Женщина набросила халат. В дверь постучали.

– Это может быть только моя охрана, – госсекретарь приоткрыл дверь, – какого черта, я же сказал, не беспокоить.

– Ваш мобильник не отвечал, – с глуповатой, еле заметной улыбкой сказал охранник, – но тут какой-то араб, американец рвался. Говорит, что его приглашали. С ним капитан ФСБ. Вот. Посмотрите.

Госсекретарь вертел в руках бейдж с надписью, сделанной несмываемым маркером.

– Ивонка, что это за херня? – он бросил бейдж на кровать. – Ты его ждала?

– Это даже не мой почерк, – пожала плечами Обилич, – глупая шутка.

– Кто там рвался?

Охранник в приоткрытой двери с готовностью доложил:

– Миир Харапп. Мы его у лифта задержали, когда собрался в коридор пройти.

Госсекретарь погрозил Ивоне пальцем.

– Славянка, а с арабским американцем шашни крутишь, – Миира Хараппа он запомнил еще во время переговоров, а потом видел в ложе. – Веди сюда, – бросил он охраннику. – Мы тебе сейчас с ним очную ставку устроим.

Мальтинский в сопровождении двух охранников вошел в номер, посмотрел на госсекретаря. Тот был в хорошем расположении духа. Происходящее забавляло его, ведь свою долю удовольствия он уже получил.

– Вы же меня приглашали? – по-английски спросил Мальтинский у певицы.

– Я никого не приглашала, – Ивона куталась в халат, все мужики ей сейчас были противны, – это не мой почерк.

– Мне передали в ложу.

Госсекретарь смеялся:

– Я же не муж. Что вы передо мной комедию ломаете? Ну договорились вы переспать. Нормально, я уже уходить собрался. Могу только удачи пожелать и свет погасить.

– Я этот бейдж потеряла, или отцепили его у меня фанаты, когда автограф слепому мальчишке давала, у него еще поводырь был – видный седой старик, волевой. Со вкусом одет, – припомнила Ивона.

Мальтинский изменился в лице.

– Карл, – прошептал он, но тут же взял себя в руки. – Да, наверное, это глупая шутка, извините.

– Придется другую красотку поискать, – прыснул смехом госсекретарь. – Значит, не остаешься, Миир? Я завтра с утра в Минск уезжаю, оттуда самолетом в Москву. А ты куда?

– Мне в другую сторону. На запад.

Госсекретарь, Мальтинский и охранники вышли из номера. Карл стоял в коридоре за дверью комнатки, где хранились швабры и пылесосы. Сквозь деревянные жалюзи он видел Мальтинского так близко, что можно было протянуть руку. В пальцах законный сжимал раскрытую бритву.

Уже светало, а Карл все еще стоял у окна и смотрел на выстроившиеся у забора могильные плиты. Резкой трелью разразился телефон на тумбочке. Карл даже не пошевелился. Хмель, неодобрительно поглядывая на бодрствующего законного, прошлепал босыми ногами к аппарату, снял трубку. После хриплого со сна «это я» он больше не произнес ни слова, тронул Карла за плечо.

– Пацан звонил, тот, у которого сестренка в «Эридане» работает. Миир только что в Минск покатил, в аэропорт, узнавал, когда самолет на Нью-Йорк, а сегодня самолета нет, так он забронировал место на Франкфурт.

– Сколько до Минска ехать?

– Часа три, если гнать.

– Буди Сыча.

– Он одетый спит, одни туфли скинул. Только я с тобой, Карл, не поеду. Миир не один отправился, его к себе в машину госсекретарь взял. Спугнул ты его.

– Как хочешь, оставайся.

Уже обогнув город, Сыч заехал на заправку. Пока заливали бензин, Карл поманил пальцем мальчонку с ведром и мыльной губкой в руке. Тот подбежал мигом, изготовился мыть лобовое стекло.

– Крутые тачки давно проезжали?

– Крутых тачек много ездит, – ответил мальчишка.

– А навороченные? – законный протянул пареньку деньги.

– Может, полчаса, может, меньше прошло. С мигалками и ментами на Минск полетели.

Еще только один раз Карл остановил машину, чтобы узнать, давно ли проехал кортеж госсекретаря. Оказалось – почти час тому. Даже Сыч не мог на оживленной трассе угнаться за правительственным кортежем.

– Им менты дорогу очищают. И нигде не подрежешь, трасса старая – прямо идет, – ворчал Жакан, он поглаживал сумку на коленях, словно та была любимой домашней кошкой.

– Ничего, до самолета время еще есть, – Бунин глянул на часы, ему хотелось подбодрить Карла, но он сам уже почти не верил в успех…

С витебской трассы свернули на дорогу, ведущую к минскому международному аэропорту. Тут, на широкой автостраде, Сыч уже выжал из машины все, что мог.

– Не на стоянку рули, а прямо к терминалу, – раздраженно крикнул Карл.

– Там стоять нельзя.

– Съедешь и жди внизу.

Сыч въехал на эстакаду, прямо к двери терминала. Карл вел себя так, словно был один, его не интересовало, поспевает за ним Бунин с Жаканом или нет. Быстрым шагом он взошел на круговую галерею, простиравшуюся над залом ожидания, прямо под ним висела видеокамера, смотревшая вниз. На табло уже светился рейс «Минск – Франкфурт».