– Ее увезли… Больше я ничего узнать не смог.

– Ну-ка еще один разок вспомни, что случилось в гостинице. Иногда со временем всплывают нужные детали.

Бунин рассказал, как все было. Карл слушал его, покусывая нижнюю губу. Сравнивал.

– Ничего нового. Пошли в бар, перекусим.

В этом баре Карл сиживал регулярно, там его застать было легче, чем дома. Чем именно он привлекал щипача, человеку непосвященному понять было сложно. Заурядное заведение средней руки. Но законный бывал в нем еще в те времена, когда Бунин и на свет не появился, когда его отец – медвежатник Струна – еще был молод. Сколько славных, знаменитых воров повидали его стены! Сколько тут перетолковали, перетерли, сколько рамсов развели! Сколько пацанов, погуляв тут последний вечерок, выпив последнюю бутылку и полапав телок, потом уже никогда не вернулись на волю из тюрем и зон!

А с возрастом люди становятся немного сентиментальными. Вот и тянуло Карла сюда. Хоть и поменялись интерьер и завсегдатаи, с десяток раз сменилась фирменная посуда, даже название стало другим, но стоило Карлу опуститься в кресло, прикрыть глаза, как оживали воспоминания, за которые прокурор запросил бы у суда для законного по совокупности не один десяток лет. Запросил бы, да руки были коротки.

Карл устроился в своем любимом углу, перед ним на большой тарелке высилась горка бутербродов с икрой, а в графине-колбе томилась ледяная водка. Так же он сиживал и двадцать лет тому назад, и десять. Законный никогда не изменял привычкам. Если обедать, то в хорошем ресторане с безукоризненной кухней, а если перекусывать, то скромно. К икре он пристрастился на зоне. Удобно, в тайнике долго не портится, голод утоляет почти мгновенно и жир от нее не нарастет.

«Уважающий себя мужчина обязан быть подтянутым», – так считал Карл.

Он отломал свежайшую корочку батона, хрустящую, и соскреб ею икру. Переломив корочку пополам, отправил ее в рот. Налил себе и Бунину по пятьдесят граммов, выпил, не чокнувшись, хоть Бунин и приподнял рюмку.

– Я узнавал насчет Клары, пробил повсюду. Ее нигде нет и не было. Ни менты, ни контора ее не забирали из гостиницы, – сказав это, Карл щелкнул зажигалкой и тут же опустил на язычок пламени откидную крышечку, прикуривать не стал.

«Неужели здоровье бережет?» – подумал Николай и спросил:

– Братва, бандиты?

Карл посмотрел на него так, словно тот свалился с Луны.

– В таком случае я знал бы о них раньше, чем они вошли в номер.

К столику подошел парень лет двадцати пяти и терпеливо дожидался, пока на него обратят внимание. Бунин сразу заметил его, а Карл продолжал делать вид, что не видит. Парень Николаю сразу не понравился, было в его внешности что-то отталкивающее, лживое, но что именно, сразу и не определишь.

«Глаза бегают, – наконец понял Николай, – он боится заранее. Боится прежде, чем ему что-нибудь предъявят».

Карл допил рюмку и только после этого взглянул на парня. На губах у того тотчас же появилась подобострастная улыбка.

«Сутенер, – догадался Николай, – только сутенер может выглядеть жалко и жестоко одновременно».

– Раз пришел, значит, спросить хочешь, – надтреснутым голосом проговорил Карл и указал кивком на свободный стул, – садись, не люблю разговаривать, когда глаз не вижу.

В голосе законного чувствовалась брезгливость, правильный блатной десять раз подумает, прежде чем подать сутенеру руку, подумает и не подаст. Сутик суетливо отодвинул стул, сел. Угощаться ему, ясное дело, никто не предложил.

– Дело такое… Клара исчезла, – волнуясь, проговорил сутенер.

Чувствовалось, что пришел он не по своей воле, а его «накрутили», парень отбывал номер. Другие гостиничные телки после пропажи Клары могли и забастовку организовать, в конце концов деньги из их гонораров уходили сутенерам, чтобы те обеспечивали безопасность.

– Клара? – задумался законный. – Да, помню. Сообразительная телка, умелая. Только я не пастух ей. Ты за нее отвечать должен. Раз пропала, ты и думай.

– Тебя с ней в тот день видели. Она для тебя старалась. Мне сказали…

– Неужели? – Карл еще говорил спокойно, но сутик уже почувствовал, что для него пахнет жареным. – Ты предъявить мне пришел? Так и скажи.

– Нет… Спросить, узнать… что, ты, Карл.

– Пришел и узнал. Дальше что?

– Ничего, – засуетился сутенер, поднялся, – пустой базар я затеял.

– Постой, – властно произнес Карл, – что тебе сказали?

Сутенер переменился в лице, его запас смелости иссяк. Конечно, он имел право предъявлять, если исчезла одна из его девушек, он тоже исправно отстегивал блатным за право кормиться с гостиницы.

– Девушки сказали, что ты ее вызвал, а потом ее видели в гостинице с ним, – взглядом сутенер указал на Бунина.

– Странно… – проговорил Карл и потом без видимой связи спросил: – Ты не знаешь, кто живет в 343-м номере?

– Американец, – растерялся сутик, – араб какой-то. Но в гостинице он больше не появлялся, хотя номер еще оплачен.