— Не совсем. Он давно уже у меня. Я нашел его в лавке, где торгуют всякими редкостями, и купил из любопытства. Судя по узору, он сделан в Сиаме. Вы единственная знакомая мне женщина, которая сумеет им воспользоваться. Вы ведь согласны носить его вместо пистолета?

— Да, спасибо. — Не скрывая удовольствия, Кристабель сложила веер и убрала его в футляр. — Он замечательный.

— Обязательно захватите его к Стокли. И кстати, учитывая его внезапный интерес к вам, надо сделать все возможное, чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему я сделал вас своим партнером. — Берн протянул Кристабель руку и добавил: — Пойдемте, милая. Пора заняться вистом.

Гэвин никак не мог решить, что раздражает его больше:

дождь, ни на минуту не прекращающийся всю дорогу до уилтширского поместья Стокли, или присутствие в карете Розы. Разумеется, взять ее с собой было необходимо, чтобы окончательно не погубить репутацию Кристабель, которой и так будет нанесен очень серьезный урон после этого недельного визита. Отправившись без служанки, она потеряла бы всякую надежду быть когда-либо принятой в обществе.

Но все-таки находиться с Кристабель рядом и не иметь возможности даже прикоснуться было совершенно невыносимо. Гэвин терпел подобную ситуацию уже неделю и чувствовал, что его самообладанию приходит конец. Никогда еще ему не приходилось мириться с таким количеством дурацких правил: никаких поцелуев, никаких прикосновений, ничего, что может быть сочтено попыткой соблазнить.

Абсолютное безумие. Наблюдая за Кристабель, Гэвин не мог не видеть, что она хочет его. И видит Бог, он хочет ее так, как не хотел, кажется, еще ни одну женщину. И тем не менее чертова вдова не подпускает его к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

У Стокли, однако, ей придется терпеть его прикосновения, хотя бы для виду. И хозяин скорее всего поселит их в смежные комнаты, в то время как Роза будет спать в дальнем крыле здания, где находятся помещения для слуг.

Посмотрим, как станет вести себя Кристабель, когда их спальни будет разделять лишь одна тонкая дверь. Изображая его любовницу весь день, вряд ли она сможет сохранять суровость ночью. Она слишком чувственна и слишком любопытна, чтобы слишком долго упираться.

— Который час? — спросила Кристабель. Она сидела напротив Гэвина.

Берн вынул часы:

— Шесть. Черт бы побрал этот дождь. Из-за него мы можем опоздать к обеду.

— А во сколько там обедают? — подала голос Роза.

— В семь обычно.

— И миледи надо будет переодеться?

— Обязательно.

Роза пробормотала себе под нос испанское ругательство.

— Вот именно, — согласился Берн. — Если мы опоздаем, то придется весь вечер оставаться голодными. Стокли не любит, чтобы еду подавали во время игры.

Кристабель нервно покусывала нижнюю губу.

— Вы думаете, я готова?

Ей не пришлось объяснять Гэвину, что она имеет в виду.

— Вполне. Вы можете играть на равных с большинством гостей.

Это было правдой. После недели непрерывной игры с Берном и двумя его доверенными слугами — отличными игроками — Кристабель добилась заметных успехов. К концу недели она уже стала их переигрывать. Эта маленькая маркиза быстро учится.

Умная женщина, несомненно. И именно это Гэвин находит в Кристабель особенно привлекательным.

К тому же в отличие от прочих его любовниц она использует свой ум не на то, чтобы вытрясти из него как можно больше подарков, денег и удовольствий, а на то, чтобы совершенствовать свою игру. Это достойно восхищения. Именно так поступал бы и сам Гэвин.

— Как там все происходит? — спросила Кристабель. — Мы все время будем играть?

— Мы будем играть каждый вечер и ночь, часов до трех, а потом спать до полудня. Встав, можно не спеша позавтракать, а потом найти себе развлечение по вкусу — охота, чтение, прогулки, что угодно — до семи часов. После обеда начинается игра и продолжается обычно до полуночи или даже позже — до перерыва на поздний ужин. После ужина все опять возвращаются к столам. Так продолжается несколько дней. Выбывание начинается только во второй половине недели.

— Выбывание?

— В первой половине недели сильные игроки занимаются избиением слабых. Каждая сильная пара старается выиграть как можно больше, чтобы было на что продолжать. Только когда слабые проигрывают все, начинается серьезная игра. Что-то вроде рыцарского турнира.

Кристабель слушала Берна, широко раскрыв глаза. Она представляла себе все совсем иначе.

— К этому моменту, — продолжал Берн, — остается примерно восемь пар. Игра на деньги прекращается, но все ставки складываются в общий котел. Когда первые четыре пары набирают по сто очков, остальные четыре выбывают. Оставшиеся играют на двух столах, а двое победителей — друг с другом. Выигравшая пара получает главный приз — все, что накопилось в общем котле. Обычно это несколько десятков тысяч фунтов.