Достойная женщина обязана таить собственное тело – но Сара уже устала быть достойной женщиной. Так на нее до сих пор не смотрел ни один мужчина. Конечно, взгляд тревожил и смущал, но в то же время рождал особую, чисто женскую гордость – ведь в нем светилось неприкрытое восхищение.

Под этим тяжелым, вязким взглядом дыхание участилось, а когда Гидеон пальцем провел по телу изогнутую линию от груди вниз, по животу и бедрам, окончательно прервалось.

– Твое тело создано для соблазна, – прошептал Гидеон. – И я ни за что не упущу случая им воспользоваться.

Простые слова взволновали. Волнение лишь усилилось, когда Гидеон опустился на постель и, крепко обняв ее за талию, поставил Сару между колен. Губы сомкнулись вокруг соска, даря неповторимое ощущение. Сара вздохнула. Ну почему он делает все так изысканно, так красиво, так неотразимо-прекрасно, лишая ее малейшей возможности сопротивляться?

Морской разбойник оказался непревзойденным мастером соблазнения. Пока губы ласкали одну грудь, пальцы дразнили вторую – до тех пор, пока сосок не превратился в твердый напряженный камешек, жаждущий прикосновения жарких губ и чутких, все понимающих пальцев. Она прижала его голову к груди, и он застонал.

– Как же ты прелестна! – восторженно прошептал Гидеон. – Я так долго мечтал о тебе...

Ноги его скользнули меж ее ног. Одно быстрое движение – и Сара внезапно обнаружила, что сидит верхом у него на коленях, причем ее собственные колени оказались согнутыми и уперлись в кровать. Такая смелая поза полностью открыла ее: открыла настолько, что лицо залилось румянцем и захотелось спрятать его.

Однако он не позволил ей спрятаться. Приподнял пальцем подбородок и с дерзкой, почти дьявольской улыбкой заглянул в глаза:

– Помнишь, что я делал в лесу? Не хочешь испытать подобное еще раз?

Не в силах произнести ни слова, Сара лишь смотрела в немом смущении. Гидеон положил руку ей на живот, а потом скользнул по шелковистой коже между ног. По телу волной прокатилось желание, и бедра сами собой выгнулись навстречу наслаждению. Не отводя взгляда от ее глаз, он вел ладонь вверх, до тех пор, пока она не коснулась кудрявого островка. Но тут рука остановилась.

Взгляд стал внимательным, серьезным, даже строгим.

– Признайся, что ждешь меня в себе.

Щеки запылали еще жарче. О, как же он жесток! Мстит за все дерзкие, неприятные речи, за все возражения и споры, за все отказы.

– Я и сам знаю, что ждешь, – продолжал Гидеон с возмутительной самоуверенностью. – И все же хочу услышать твое признание, хочу, чтобы ты сама произнесла заветные слова. Не потерплю, чтобы завтра утром ты пожаловалась в женской компании на то, что я взял тебя силой, против воли.

Большой палец проник сквозь влажную кудрявую растительность и прикоснулся к крохотному тайному островку наслаждения. Даже это первое прикосновение заставило вздрогнуть от удовольствия и стыдливо прижаться к его груди.

– Скажи, что хочешь меня, Сара! – почти прорычал Гидеон. – Я жду!

Его рука гладила внутреннюю поверхность бедра. Сара изогнулась, стремясь оказаться как можно ближе к опасной, провоцирующей, дарящей несказанное наслаждение руке, однако Гидеон тут же ее убрал.

– Пожалуйста, Гидеон, пожалуйста, прикоснись! – умоляла она с чувственной хрипотцой. Сейчас тело принадлежало не мисс Саре Уиллис, а какой-то иной, распутной женщине и заставляло вести себя точно соответствующим образом.

– Пожалуйста...

Гидеон шутливо нахмурился:

– И это все, что мне дано услышать? Что ж, очень хорошо. Этого вполне достаточно. Во всяком случае, на первое время.

Палец проник в глубину бережным, бархатным движением, и с губ Сары слетел легкий стон. Палец начал медленно, равномерно двигаться... вглубь... отступление... снова вперед... снова отступление. Она слегка раскачивалась в такт движению руки, а когда пристальный взгляд показался чересчур требовательным, снова спрятала лицо на плече Гидеона.

Черные, пропахшие дымом и копотью волосы коснулись ее щеки. Даже несмотря на купание в океане, все запахи пожара сохранились и живо напоминали об огне, пепле, копоти.

Впрочем, сейчас все это не имело значения. Он стоял у ворот ада и манил ее за роковую черту, а она неслась к нему сломя голову и не думая о последствиях. Да простит ее Бог, она действительно хотела, жаждала его. Стремилась к нему отчаяннее, чем к любой из возможных целей. Что и говорить, с той встречи в лесу она обречена на проклятие, а сегодняшняя ночь лишь скрепит судьбу самой надежной в мире печатью.