Тот отдернул портьеры. Его светлость уставился в газетенку со сплетнями.

– И на что я должен здесь смотреть? – спросил он. – Я никогда не пойму их манеру выражаться.

– Вторая заметка в правой колонке, ваша светлость, – подсказал Бринкли.

– «Некая златовласая мисс А.Э… – полагаю, это Аннабел, – …была обнаружена в спальне с неким рыжеволосым графом…» Вздор! Враки чистой воды! Прошлым вечером Аннабел была на балу с леди Гризелдой.

Губы Бринкли сочувственно изогнулись. Хозяин изо всех сил старался быть хорошим опекуном для четырех девиц-бесприданниц, и не его вина, что они, как оказалось, были теми самыми юными леди, которые порождают скандалы с той же легкостью, с какой прочие барышни вышивают носовые платки.

Рейф продолжил читать, не веря своим глазам:

– «…каковой, как говорят, находился в чем мать родила, в то время как она мило умоляла его не продолжать их „отношения“. Мы счастливы сообщить, что сей джентльмен весьма охотно внял ее мольбам и повел себя со всей учтивостью, приличествующей сей плачевной ситуации. Мы, обретающиеся лишь на задворках общества, не можем удержаться от того, чтобы не пожелать титулованным джентльменам с севера Англии не спускаться со своих гор, поскольку только на прошлой неделе этот самый господин, как говорят, был замешан в скандальном поведении с близкой родственницей мисс А.Э.!»

– Дьявол бы побрал все это! – взвыл Рейф, отшвырнув газету. – Горстка гнусной лжи, состряпанной, чтобы продать газету. Я спущу с них шкуру!

Он поднял глаза на Бринкли, который протягивал ему пивную кружку. От одного ее вида на лбу герцога выступил пот, а осушив ее, он содрогнулся всем телом. Но где-то минуту спустя боль несколько утихла, и он смог открыть глаза.

– Надо поговорить с Гризелдой, – сказал он и, слегка пошатнувшись, выбрался из постели. – Где, дьявол побери, была Гризелда? Разве вчера вечером они не отправились все вместе на бал в честь какой-то дебютантки?

Бринкли кивнул.

– Ну и?.. – прорычал его хозяин. – Вернулись-то они вместе или нет?

– Они совершенно точно были вместе, – с достоинством ответил Бринкли. – Все три леди воротились домой в самое что ни на есть приличное время… около полуночи, я полагаю.

– Ошибка, – молвил Рейф, проведя по волосам нетвердой рукой. – Должно быть, это какая-то другая мисс А.Э. Я заставлю их напечатать опровержение. Я сожгу дотла их контору! Я подам на них в суд за клевету!

Бринкли не думал, что какая-либо из этих идей поможет им разрешить стоявшую перед ними проблему, но промолчал.

Эван дважды поднял и опустил дверной молоток, прежде чем дверь отворил расстроенного вида дворецкий, который бросил один взгляд на его рыжие волосы и тотчас распахнул дверь.

– Граф Ардмор, – сообщил ему Эван, но дворецкий уже вел его в гостиную.

– Вы позволите принести вам что-нибудь, милорд? – спросил он. – Быть может, что-нибудь освежающее? Чашку чаю? Боюсь, его светлость только что поднялся и никак не сможет встретить вас ранее чем через полчаса по меньшей мере.

– Я не желаю встречаться с его светлостью, – довольно любезно сказал Эван. – Я пришел, чтобы увидеться с мисс Эссекс, и был бы признателен, если бы вы дали ей знать об этом.

– О, но…

– Мисс Эссекс, – повторил Эван.

Вид у дворецкого сделался еще более усталым, но Эван был человеком, привыкшим добиваться своего.

– Сейчас же, – прибавил он.

– Мисс Эссекс, – сказал дворецкий, – пока еще не видела той газеты, милорд.

Эван улыбнулся.

– Тем лучше, – ответил он. – В таком случае могу ли я рассчитывать на то, что вы пригласите ее в эту комнату, не открывая ей глаз на существование этой непристойной статьи?

Дворецкий, казалось, навострил уши, прислушиваясь к тому, что происходит наверху, но Эван ничего не услышал.

– Леди Гризелда, возможно, уже осведомила юную леди, – наконец сказал он. – Я выясню, так ли это. Может статься, мисс Эссекс присоединится к вам. Со своей дуэньей, разумеется.

Эван схватил дворецкого за руку:

– Без дуэньи.

Глаза дворецкого расширились.

– Для этого уже слишком поздно, – бодро молвил Эван, что, вероятно, подтвердило самые худшие мысли дворецкого об Аннабел, но тут уже ничего нельзя было поделать.

Дворецкий ушел, а Эван уселся и принялся думать о земных вещах, вроде вдовьей доли наследства и дающей всходы пшенице, и – в этой связи – о том, как невероятно приятно иметь в кармане разрешение на венчание, выданное епископом Кентерберийским, зная, что вся эта затея с охотой на невест уже подходит к завершению.

Аннабел вошла в дверь, ведущую в гостиную, двадцать минут спустя, прекрасно сознавая, что творится что-то ужасно неладное. Начать с того, что истерический припадок Гризелды был слышен во всем доме. Кроме того, она слышала, что Рейф тоже вопит. В те редкие случаи, когда Рейф поднимался раньше полудня, он определенно никогда не повышал голоса. Следовательно, что бы ни стряслось, это что-то было достаточно важным, чтобы перевесить головную боль Рейфа.

Каким-то образом их вчерашнее приключение всплыло на поверхность. Возможно, все они опозорены. Или, быть может, опозорена только она одна, после того как ее обнаружили в номере отеля с полураздетым шотландским графом.