Он склонил голову, бессовестно ее рассматривая.

— Нет, не стану. Моя недобрая репутация вполне заслуженна. У меня много пороков.

Она не нуждалась в том, чтобы он напоминал ей о том, что ценит разнообразие в сексуальных связях. Интересно, бывают ли ночи, когда он спит один?

— Вне всякого сомнения! — Она окинула взглядом его нагое тело с легким чувством отвращения. — В некоторых кругах общества одно то, что вы среди бела дня находитесь в таком виде, считалось бы верхом неприличия.

Веселый огонек в глазах Найла потух. Выражение его лица посуровело.

— Начнем с того, что сейчас еще нет и десяти, самое время быть в таком виде, как вы только что деликатно заметили. Во-вторых, я у себя дома и могу вести себя, как мне заблагорассудится. В-третьих, госпожа Дункан… — Он впился в нее взглядом. — Кто дал вам право меня осуждать?

Сабрина вскинула голову:

— Я не заявляю на вас никаких прав. Можете волочиться за каждой юбкой. Меня это не касается. Правда, в жизни есть вещи более достойные.

— Например?

— Долг, честь. Семья. Самопожертвование.

Взгляд его синих глаз стал жестче. В них появился вызов.

— Я готов на самопожертвование во имя долга и верности клану. Я принял на себя обязанности и ответственность вождя клана, притом что никогда не ожидал, что мне придется это сделать, и никак не был к этому подготовлен. И, — тут Найл добавил к своему бархатному голосу немного стали, — я даже согласился на ваше предложение выйти за меня замуж.

Брови Сабрины поползли вверх.

— Мое предложение?

— Разве вы не по этому поводу разыскивали меня сегодня утром?

Она рот открыла от удивления.

— Это была не моя идея, уверяю вас!

— И не моя тоже. — Найл одарил ее ледяной ухмылкой. — Эта идея целиком и полностью принадлежит вашему деду.

— Но я… — Сабрина растерянно нахмурилась. — Ангус сказал, что это дело решенное. Что вы согласны.

— Наши мнения совпадают лишь в том, что Ангусу нужно установить крепкую связь между нашими кланами, вот и все.

Сабрина опустила глаза и уставилась в пол. Сердце ее сжалось от боли. Найл Макларен не хочет на ней жениться. Могла бы и сама догадаться.

— Я не хочу, чтобы меня кому-то навязывали, — сухо заметила она. — И уж тем более вам. Я рассматривала наш с вами брак единственно в качестве блага для своих сородичей. По каким-то своим соображениям Ангус считает, что именно вы можете обеспечить людям моего клана лучшие условия для выживания.

— Я знаю, что думает по этому поводу Ангус. Но можно мне говорить напрямик?

— Давайте будем предельно откровенны друг с другом, чего уж там!..

— Для вас было бы гораздо лучше найти себе другого мужа.

Она подняла глаза с недоброй усмешкой на губах.

— Почему?

— Потому что мы совершенно не подходим друг другу. Она была полностью с ним согласна и возражать не стала. Найл смягчился:

— Вам ведь не хочется быть замужем за бабником, госпожа Дункан? В этом нет ничего хорошего, уверяю вас. Муж из меня никудышный. Я слишком люблю женщин, чтобы ради брака отказаться от своей свободы. Я не смогу хранить верность ни одной женщине.

Но ведь Сабрина не ждала от него любви. Ей нужно было лишь, чтобы он защитил ее клан.

— Вам не стоит переживать по этому поводу. Я не стану лишать вас ваших удовольствий. Наш брак будет браком по расчету. Но я хотела бы иметь детей. Думаю, вы тоже. Человек вашего положения нуждается в наследниках.

После долгого молчания Найл ответил:

— Тут я готов вам помочь.

— Не сомневаюсь, — язвительно ответила она. — Представляю, сколько ваших потомков рассыпано по Шотландии и Франции.

— Могу вас разочаровать. Насколько мне известно, у меня двое детей, и обоим я обеспечил вполне приличное существование.

— Значит, с этим проблем не будет?

— Боюсь, вы недооцениваете те трудности, с которыми вам придется столкнуться, став моей женой. Мы, горцы, народ грубый, и жизнь наша трудна, особенно зимой. Так что о роскошной жизни можете не мечтать.

— А я и не мечтаю. И хотя я прожила в Эдинбурге почти всю жизнь, к роскоши непривычна. Мое приданое могло бы как-то скомпенсировать те неудобства, которые я вам доставлю, но если вы отказываетесь от этого брака, то обсуждать нам больше нечего.