– Он ее целовал. Он сказал, что хочет сравнить ее с сестрой, посмотреть, такая же ли она уступчивая. Он имел в виду Розабеллу Ордуэй, которая целовалась с ним раньше, Фил.

– Продолжай. Что ответила Роза?

– Она, конечно, все отрицала и очень рассердилась. Сказала, что всегда сопротивлялась ему. – Эмилия на мгновение задумалась. – Странно, потом она произнесла одно слово, за которое, мне показалось, он готов был ее убить.

– Что это за слово?

– Похоже на «Селдер».

– О!

– Тебе знакомо это слово?

– Это фамилия. Господи! Вот в чем дело! Селдер! Что было потом?

– Мисс Келланд выглядела совершенно больной и попросила меня помочь ей дойти до дома. Однако я была настолько зла, что предложила сделать это Фолкирку. Но он заявил, что у него нет времени, он торопится куда-то на север. Он говорил что-то про ее сестру и документы… и попросил ее связаться с ним.

– Где?

– Назвал постоялый двор «Двухголовый лебедь».

– Я знаю это место. Что еще?

– Фолкирк уже уходил, когда Роза крикнула ему, что клянется в том, что она Розабелла Ордуэй, и чтобы он оставил в покое ее сестру.

– Бедняжка! Что сказал Фолкирк?

– Он лишь расхохотался. И вроде больше ничего не сказал.

– А точнее?

– Фил, я не могу тебе это повторить.

– Пожалуйста, договаривай!

– Он сказал, что ты будешь разочарован и не захочешь жениться на залежавшейся вдовушке вместо невинной девицы.

Филип встал и сжал кулаки.

– Я готов его убить, если только он сам не попадет на виселицу! – (У сестры по щекам текли слезы.) – Успокойся, Эмми! Ты правильно поступила, рассказав все мне. У меня теперь душа не так сильно болит. А ты… ты избежала большого несчастья!

Первым побуждением Филипа было бежать на упомянутый постоялый двор и выколотить из Фолкирка правду. Но осмотрительность возобладала, и он послал туда конюха, а сам спросил у дедова врача, знает ли тот подробности о смерти Стивена Ордуэя.

– Кошмарная история, – сказал сэр Джеймс. – Коттрелл, их врач, говорил, что увечья были страшные – почти все кости сломаны. Эти две несчастные женщины – леди Ордуэй и ее невестка – ухаживали за ним. Коттрелл восхищен ими.

– Он ведь упал с лестницы в погребе, не так ли?

– Да, версия такая. – Сэр Джеймс поджал губы и отказался добавить что-либо еще, несмотря на все ухищрения Филипа. Было очевидно, что смерть Стивена Ордуэя произошла по иной причине, но врачебная этика запрещала это обсуждать.

Вернулся конюх и сообщил, что Фолкирк живет на указанном постоялом дворе, он даже заплатил за постой вперед.

Филип начал обходить клубы и прочие места, где, как он знал, частенько бывал Фолкирк, надеясь случайно с ним столкнуться. И вскоре это произошло – он действительно ненароком встретился с ним неподалеку от дома Ордуэев.

– Фолкирк! – весело воскликнул Филип. – Какая неожиданность! Вы опять пытаетесь разыскать хозяев дома?

– Нет! – Фолкирк был явно в плохом настроении. – Хотя им пора вернуться.

– Мисс Келланд тоже ничего о них не известно. Правда, последнее время я с ней не разговаривал.

– Да?

– Заболел мой дед, и я приехал в Лондон вскоре после дня рождения Эмилии. С тех пор живу здесь и почти ни с кем не общаюсь.

– А с мисс Уинболт?

Филип изобразил удивление:

– С моей сестрой? С ней, разумеется, я разговариваю. Она приехала в Лондон спустя пару дней после меня. Но времени на болтовню у нас нет. Если вас интересует, как она себя чувствует, то она вполне здорова. Вот только немного молчалива, хотя это понятно.

– Понятно? – подозрительно спросил мистер Фолкирк.

Филип снова прикинулся удивленным.

– Конечно. Она очень любит деда, и его болезнь ее пугает. Нам по пути, Фолкирк? – Они пошли рядом, Филип продолжал: – Я заходил к Стантону, чтобы узнать, где он. Меня попросила об этом мисс Келланд. Но экономка ничего не знает. А почему они вам так необходимы? Разве вы дружите со Стантоном? Мне помнится, вас интересовала миссис Ордуэй.

Фолкирк снова бросил на Филипа недоверчивый взгляд, но мистер Уинболт ничем себя не выдал.

– Да, – неохотно ответил его спутник. – У нес остались кое-какие мои бумаги.

– Бумаги?

– Буду с вами откровенен, Уинболт. Это дело деликатное. Мы с миссис Ордуэй… ну, в общем, вы представляете, как это бывает. Стивен Ордуэй был жалкой личностью, а Розабелла – красавица, да и темпераментная к тому же. Наша связь закончилась, но в то время я писал ей письма…

– И хотели бы их вернуть?

– Точно! Нежелательно, чтобы их кто-нибудь прочитал.

– Разве миссис Ордуэй отказывается отдать их?