– Подожди, Грант. Ты…

– Нет, это ты подожди. Я думаю, что никто из нас не должен отказываться. Мы должны выполнить те обязанности, что на нас возложат – так же, как мы дежурим по ночам, когда подходит наша очередь. Но, мне кажется, следует выдвинуть больше кандидатур. – Он огляделся. – У нас столько же женщин, сколько мужчин… однако оба кандидата мужчины. Это неверно. Мистер председатель, я выдвигаю кандидатуру Керолайн Мшиени.

– Эй, Грант, не дурачься. Я лучше буду женой мэра. Во всяком случае, голосовать я буду за Родди.

– Это твое право, Керолайн. Но ты должна участвовать в выборах наравне со мной и Родом.

– Но никто не будет голосовать за меня!

– Ты не права. Я проголосую за тебя. Но нужны еще кандидатуры.

– Выдвинуты три кандидатуры, – объявил Килрой. – Кто еще? Если никто, я объявляю…

– Мистер председатель!

– Эй, Чистюля, не хочешь ли ты выдвинуть кандидата?

– Да.

– Кого же?

– Себя.

– Ты хочешь выдвинуть себя самого?

– Вот именно. А что в этом особенного? Я занимаю платформу подлинно научной организации общества. Я хочу усовершенствовать человечество хотя бы в лице нашей группы, и за меня будут голосовать.

Килрой выглядел ошеломленным.

– Я не уверен, что это соответствует правилам парламентской процедуры.

Боюсь, что сам Чистюля не имеет…

– Неважно! – крикнула Керол. – Я выдвигаю его кандидатуру… Но голосовать я буду за Родди, – добавила она.

Килрой вздохнул.

– Ладно, у нас четыре кандидата. Думаю, что голосовать будем поднятием руки. У нас не из чего изготовить бюллетени.

Встал Боб Бакстер:

– Замечание, мистер председатель. Я предлагаю тайное голосование. Мы найдем способ, как его осуществить.

Способ, действительно, нашелся. Камешки означали голоса за Рода, очищенные прутья – за Купера, зеленые листья – за Керолайн. Горшок, изготовленный Джимми, служил урной для голосования.

– А как насчет Нильсена? – спросил Килрой.

Джимми сказал:

– Может, сделаем так: одновременно с этим горшком я сделал еще один, но неудачно. Разобьем его, и черепки будут означать голоса за Чистюлю.

– Мистер председатель, я отвергаю инсинуа…

– Оставь, Чистюля. Куски засохшей глины – голоса за Нильсена, камешки – за Рода, прутья – за Гранта, листья – за Керол. Голосуйте, друзья! Шорти, ты и Марджори будете подсчитывать голоса.

Счетчики торжественно принялись считать предметы при свете костра. Пять голосов было подано за Рода, один за Нильсена, ни одного – за Керолайн и двадцать два – за Купера. Род пожал Куперу руку и отошел в темноту, чтоб никто не видел его лица. Керолайн взглянула на результаты голосования и сказала:

– Эй, Грант! Ты обещал голосовать за меня. Что случилось? Неужели ты голосовал сам за себя? Что скажешь?

Род ничего не сказал. Он голосовал за Купера и был убежден, что новый мэр не ответит ему тем же… он знал, что его пятеро друзей голосовали за него. К черту! Посмотрим, что будет дальше.

Грант игнорировал замечание Керолайн. Он встал на возвышение и сказал:

– Спасибо. Спасибо вам всем. Я знаю, все устали и хотят спать, поэтому я ограничусь сегодня вечером назначением нескольких комиссий…

Род не мог уснуть. Он говорил себе, что нет никакого позора в провале на выборах. Черт! Его отец однажды баллотировался в муниципальный совет с тем же итогом. Он говорил себе также, что управлять людьми так же приятно, как и стадом человекообразных обезьян – он никогда не хотел для себя такой работы. Тем не менее, в глубине души он чувствовал себя уязвленным.

Постепенно он начал засыпать… отец смотрел на него и говорил: «Мы гордимся тобой, сын. У тебя достаточно предусмотрительности, чтобы…» – когда кто-то дотронулся до его руки.

Он проснулся и в тревоге выхватил «Полковника Бови».

– Убери эту кусачку, – прошептал Джимми, – не то убьешь кого-нибудь. Меня, например.

– Что случилось?

– Ничего, я слежу за огнем. У нас сейчас состоится совещание оппозиционного кабинета.

– Что?

– Молчи и пошли. Иди тихонько, все спят. Оппозиционный кабинет состоял из Джимми, Керолайн, Жаклин, Боба Бакстера и Кармен Гарсия. Они собрались у костра, но как можно дальше от спящих. Род посмотрел на своих друзей.

– В чем дело, в конце концов?

– Вот в чем дело, – сказал Джимми серьезно. – Ты наш капитан. И нам нравятся эти выборы так же, как мне – фальшивая колода карт.

– Верно, – поддержала его Керолайн. – Все это демагогическая болтовня.

– Но ведь все могли выступить. Все могли проголосовать.

– Да, – согласился Бакстер, – да… и нет.

– Все было правильно. Я не протестую.

– Я и не думал, что ты будешь протестовать, Род. Однако… ну, я не знаю, знаком ли ты с политиканами. Я не очень, за исключением церковных дел: мы, квакеры, не очень интересуемся подобными вопросами… Но, несмотря на всю болтовню, сегодня мошеннически протащили кандидатуру Гранта. Утром ты был бы избран подавляющим большинством голосов, вечером у тебя не оказалось ни малейшего шанса.