– Это слишком опасно! – воскликнула Дилайт. – Англичане усилили свои патрули.

– Она права, – согласился с дочерью Фолей. – Шлюп непременно заметят английские фрегаты, вас поймают, и все будет кончено.

Его перебил веселый смех Ирландца:

– Никто меня не поймает! Вдоль берега ходят десятки рыбацких шхун и торговых судов, мой шлюп не так уж отличается от них, чтобы вызвать подозрение.

– Но мы могли бы воспользоваться мушкетами, – заявил Хенкок.

– Верно!

– Что скажете на это, мой ирландский друг?

– Согласен.

– Отлично! Корабль моего знакомого должен прийти ночью в субботу. Если все пойдет удачно, два фонаря на его борту дадут по три вспышки. Вы должны отозваться так же. Желаю удачи.

– Если Гейдж узнает о плане, то непременно захочет остановить нас, – прозвучал уверенный голос человека, которого именовали доктором Вареном. – Можете не сомневаться.

– Но когда он до нас доберется, мы уже будем ждать его! – Эдамс ударил кулаком по столу. – Пора выступить против тирании правительства, навязанного нам равнодушным монархом, который жиреет на…

Дейдра чихнула, не в силах больше сдерживаться, и затаила дыхание от ужаса, ибо полуприкрытая дверь внезапно отворилась.

Девушка увидела Дилайт, сидевшую рядом с родителями и глядевшую на нее с таким видом, будто перед ней возникло привидение, затем нескольких мужчин, похожих на торговцев, а посреди комнаты высокого человека с фиалковыми глазами, копной черных волос и с лукавой улыбкой.

Кровь отхлынула у нее от лица, в голове загудело, и Дейдра ухватилась за дверь, чтобы не упасть.

Все разом заговорили, кто-то вопросительно смотрел на Сэма Эдамса, Который стоял рядом с темноволосым Ирландцем.

– Господи… – выдохнула девушка.

Тут ее схватили за руку и силой затащили в комнату.

Она оглядела собравшихся, а затем посмотрела в глаза легендарному контрабандисту, нащупала распятие и с гордостью показала Ирландцу. Тот замер, лукавая улыбка моментально погасла, щеки побледнели.

– Родди? – Комната и лица поплыли перед Дейдрой, она видела только фиалковые глаза, похожие на ее собственные. – Это правда ты, Родди?

– Да… я… – прошептал он.

Фолей, покрасневший от гнева и страха, вскочил на ноги:

– Дьявол и преисподняя, теперь она знает, кто вы такой!

Однако Ирландец спокойно положил руку ему на плечо.

– Она не выдает меня светловолосому англичанину. – Он убрал с лица девушки черные локоны и вытер слезы, катившиеся по ее бледным щекам. – Это моя сестра.

Тело у Кристиана затекло, но он ни на миг не оторвался от подзорной трубы. Родди О'Девир, хвастливый Ирландский Пират, совершил величайшую ошибку, потому что английский капитан, которого он считал болваном, оказался хитрее его.

Лорд и хозяин видел все. Сначала один всадник появился из ночной тьмы и уверенно пошел к дому Фолеев, затем подъехали еще несколько человек. Значит, шпионы не подвели генерала Гейджа, в гости кФолеям пожаловали главари мятежников. Кристиан читал их описания, видел их нарисованные портреты, которыми его снабдили сэр Джеффри и генерал. Двоих – молодого элегантного доктора Джозефа Варрена и яростного патриота Сэма Эдамса – капитан встречал на улицах Бостона.

По мере того как прибывшие заполняли комнату, он рассмотрел всех. Здоровый весельчак – это Джон Хенкок, мужчина средних лет – серебряных дел мастер Пол Ревер, уже знакомый Джеред Фолей, Дилайт, не сводившая глаз с черноволосого негодяя. Его бы Кристиан узнал и без подзорной трубы, поскольку еще не забыл нахального капитана пиратского шлюпа.

Как ему хотелось пойти туда и арестовать этих людей, но увы! Главарей мятежников должен был переловить генерал, Кристиану же велено схватить лишь контрабандиста, причем только на месте преступления.

Зато появились доказательства, что Джеред Фолей поддерживает мятежников.

Кристиан на миг опустил трубу, чтобы протереть уставшие глаза, а когда опять навел ее на окно, то увидел Дейдру, бросившуюся в объятия человека, которого лорд и хозяин должен был арестовать. Подзорная труба выпала у него из рук.

Дейдра целовала Ирландского Пирата!

Капитан встал, но, покачнувшись, ухватился за спинку кровати и сжал ее с такой силой, что дерево затрещало.

– Не может быть… – прошептал он, глядя в окно.

Кристиана вдруг затрясло, и он тяжело опустился на кровать. Постепенно неверие сменилось горечью, горечь – гневом, а гнев отступил под натиском безумной ярости.

Она предала его, хотя говорила, что любит.

– Я доверял тебе! – крикнул он, всаживая кулак в стену. Из костяшек тут же хлынула кровь, но эта боль была ничтожна по сравнению с тем ударом, который нанесла ему судьба. – Черт возьми, я любил тебя! Господи, как ты могла?! – Кристиан с трудом подошел к окну, увидел, что дверь у Фолеев открыта, свет желтым квадратом падал на газон.