Джулия вскипела от негодования:

— Замолчи и оставь меня в покое. Ты уже добился своего. Насколько я знаю, ты высоко оценил мои достоинства. А теперь не мешай мне жить так, как я захочу!

Дерек сжал кулаки, скрипнул зубами и глянул на нее исподлобья. — Ну и черт с тобой, глупая девчонка.

Он вновь прикоснулся к кровоточащей ране. Он нуждался в перевязке — кровь никак не останавливалась. Умирающий янки полоснул его ножом — к счастью, ему не хватило сил, чтобы вонзить лезвие поглубже, иначе сейчас Дерек спал бы вечным сном.

Он остановился на пороге и в последний раз оглянулся.

— Кстати, — произнес он бесстрастным тоном, — твои достоинства я и вправду оценил высоко. Но разве я чего-нибудь добивался от тебя? Ты оказалась рядом, и я удовлетворил свою потребность. Вот и все.

Он вышел, с силой хлопнув дверью.

Казалось, этот день никогда не кончится. Несмотря на острое желание вдохнуть свежего воздуха, Джулия твердо решила не покидать каюту. С палубы до нее доносились голоса и шум, но, невзирая на вспыхнувшее любопытство, Джулия понимала, что после ночного побоища палуба представляет собой неприглядное зрелище.

Еду ей принес Лаймен. Завтрак состоял из миски каши и чашки чаю. Незадолго до захода солнца Лаймен вновь вошел в каюту с другим подносом. Джулия сморщила нос при виде отварной рыбы.

— Извините, — произнес юноша. — Сегодня все были так заняты, что на ужин ни у кого не нашлось времени. Кок целый день орудовал шваброй, поэтому успел только сварить рыбу.

Утром, принеся завтрак, Лаймен удалился так поспешно, что Джулия не успела расспросить его о том, что происходит наверху. Но на этот раз она решительно преградила ему путь к двери и заявила:

— О еде можете не беспокоиться. Я не голодна. Однако вы не выйдете отсюда, пока я не узнаю, что происходит.

— Вы имеете в виду на палубе? — не сразу догадался юноша.

— Вот именно. Я хочу знать все подробности.

— Пришлось устроить большой аврал. Видите ли, там все залито кровью. — Он скорчил гримасу. — А капитан приводит в порядок оружие.

— Значит, он все-таки бросил янки на произвол судьбы? И потопил крейсер?

Лаймен покачал головой и пробормотал:

— Больше я ничего не могу добавить, мэм. Капитану это не понравится. И потом я спешу. Скоро стемнеет, а дел еще уйма…

Он попытался обойти Джулию, но она застыла у двери, ткнула пальцем в грудь юноши и впилась в него взглядом.

— Вы обязаны рассказать мне все, Лаймен. Я вправе знать, какая судьба меня ждет. Неужели капитан и вправду направляется в Уилмингтон?

Юноша с трудом сглотнул и отвел взгляд.

— Мисс Джулия, я — последний человек в команде. Мне всего шестнадцать, а капитан был так добр ко мне, несмотря на то, что в Саванне меня преследовали по закону. Капитан дал мне понять, что как только я немного подрасту и чему-нибудь научусь, мне больше не придется драить палубу. Откуда же мне знать, что задумал капитан? О своих планах он мне не докладывает… — Лаймен вдруг усмехнулся. — Но после вчерашней ночи, ручаюсь, он стал относиться ко мне по-другому. Ему известно, что я остался на его стороне, хотя многие опытные и взрослые матросы струсили и предали его.

Джулия раздраженно вздохнула:

— Лаймен, я уверена, что вы знаете, куда мы плывем — к Бермудским островам или на север. Вам наверняка известно, потоплен ли корабль янки. Так почему бы вам не поделиться этими сведениями со мной? Я вправе знать — ведь я заплатила за проезд!

Лаймен уставился на свои босые ноги, и Джулия заметила, что они запачканы чем-то красным — видимо, во время мытья залитой кровью палубы.

— Капитан Арнхардт запретил вам отвечать на мои вопросы? Не поднимая глаз, юноша кивнул.

— В таком случае мне придется торчать здесь и изнывать от беспокойства и неизвестности. — Повернувшись к матросу спиной, она прижалась лицом к грубо оструганным доскам двери, делая вид, что содрогается в рыданиях.

Ее уловка удалась. Лаймен неловко переступил с ноги на ногу, несколько раз судорожно вздохнул и зашептал:

— Прошу вас, не плачьте. Не могу смотреть, как женщины плачут. Я расскажу вам все, что знаю.

И он сообщил, что крейсер янки до сих пор на плаву, а команда взята в плен.

— Вот и все, честное слово. А куда мы поплывем, я не знаю. Джулия сделала вид, что вытирает глаза рукавом, улыбнулась юноше и поблагодарила его.

Он ушел, взяв с нее обещание, что никто не узнает об этом разговоре. Разочарованная тем, что ей почти ничего не удалось выведать, Джулия охотно пообещала юноше хранить молчание.

От бессонных ночей у нее слезились глаза. Несмотря на тревогу, она была не прочь погрузиться в столь необходимый сон. Переодевшись в ночную рубашку, она уже готовилась нырнуть под одеяло, как в дверь резко и настойчиво постучали.