Но Сара лихо подмигнула ей, а Эдвард, окинув женщин ошалелым взглядом, закрыл глаза и замолк. Они положили ему на лоб мокрую тряпицу, и Сара промыла его рану.

– У раны вполне здоровый вид. Он выкарабкался, воспаление прошло. Теперь лихорадка пойдет на спад. – Сара подтолкнула Эдварда, понуждая его вылезти из воды.

Ребекка, с улыбкой поглядывая на Сару, помогла ей раздеть его. Сара, ухмыльнувшись, шлепнула ее по руке. Ребекка прошептала ей на ухо:

– Признайся, Сара, разве его тело не великолепно?

– Ты так глазеешь на всех мужчин, которых лечишь? – громко спросила нянька.

– Конечно, нет. – Ребекка вздернула нос и посмотрела на нее свысока. Как могла ее нянька произнести столь предательские слова!

Присев на корточки, женщины стали подбирать с пола мокрую одежду. Когда они наклонились вперед, Эдвард пнул обеих и, закутавшись в одеяло, смерил их злым взглядом.

– Ну, вы со мной закончили?

Ребекка, стараясь сдержать смех, крепко зажимала рот ладонью, но когда Сара расхохоталась, она тоже залилась смехом. Обгоняя друг друга, женщины выбежали из комнаты и, когда дверь за ними захлопывалась, услышали несшиеся им вслед ругательства.

– Ох, мы же ему не дали отвара! – спохватилась Сара.

– Пойди дай ему. Он уверен, что я пыталась его отравить, – проворчала Ребекка, отходя от двери.

Она вошла в кухню и положила себе на тарелку кусок мяса. Ароматный запах пробудил в ней волчий аппетит. Она схватила мясо и впилась в него зубами.

– Миледи, могу я предложить вам что-то еще?– обратился к ней от двери мальчишка-поваренок.

Вздрогнув от неожиданности, Ребекка чуть не уронила еду.

– Да, мне нужна еще непочатая бутылка вина с печатью, а также сыр и хлеб. Найдется тут у вас парочка кубков?

– Сейчас поищу, миледи. Присядьте и попробуйте булочки. – Поваренок отправился по ее поручению.

Ребекка впилась зубами в сладкую булочку и чуть не застонала от наслаждения. Она съела ее всю до последней крошки. Подошел мальчик с подносом – он, как сообразила Ребекка, был сыном Мейвис.

– Может быть, мне отнести все это для вас наверх? – застенчиво улыбнулся он.

– Нет... хотя да. Пожалуйста. Отнеси поднос в комнату лэрда Эдварда, а я возьму свой. – Отдавая это распоряжение, Ребекка внимательно наблюдала за мальчиком.

Его улыбка сменилась задумчивостью, он нахмурился, откашлялся и спросил:

– Скажите, а лэрд Эдвард не заболел? Я – сын Мейвис...

– Я знаю, кто ты, и нет, лэрд Эдвард не заболел. – Ребекка вспомнила о яде и ощутила, как в ней снова закипает гнев. – Кстати, а кто последний раз относил ему вино?

– Моя мать. Она отнесла кубок наверх как раз перед возвращением отряда. – Мальчик побледнел. – Что-то случилось?

Ребекка взяла поднос с едой и повернулась, чтобы уйти.

– Она отравила вино. Знаешь, я, пожалуй, сама отнесу поднос лэрду Эдварду и позабочусь, чтобы вашей семье придумали другую работу.

Она положила на уже полный поднос еще и свою еду и покосилась на мальчика. Бедный парнишка застыл, ошеломленно приоткрыв рот. Ребекка, слишком сердитая, чтобы быть справедливой, сказала:

– Ты сейчас пойдешь со мной и расскажешь лэрду Эдварду, кто последний приносил ему вино. Пусть он сам решает, как быть с вами. Следуй за мной.

Мальчик плелся за Ребеккой, как будто его вели на казнь. Он распахнул перед ней дверь комнаты Эдварда и пропустил ее вперед. Вид у него был такой, словно он вот-вот задаст стрекача.

– Лэрд Эдвард, этот мальчик хочет вам кое-что рассказать.

Ребекка поставила поднос на низкий столик перед огнем. Эдвард сидел в кресле. Она взяла с подноса свою еду и повернулась к двери.

Поваренок подошел к вождю клана и поклонился.

– Лэрд Эдвард, леди Ребекка спросила у меня, кто относил вам последний кубок вина. Я честно ответил: моя мать Мейвис. Я не знал, что она сделает такую ужасную вещь, иначе никогда бы не попросил.

– А сколько заплатила тебе леди Ребекка за то, чтобы ты рассказал мне эту историю?

Ребекка потрясение посмотрела на него и, круто повернувшись, направилась к двери.

– Нет, сэр, это правда. Я никогда не взял бы денег за такое...

Эдвард помолчал и обратился к Ребекке, которая уже выходила в коридор:

– Отведи его к матери и проследи, чтобы он отвесил ей сто ударов плетью.

Он показал на валявшуюся на полу плеть и, не обращая больше на них внимания, принялся за еду.

Ребекка была возмущена. Мало того, что он ей не верит, так к тому же отдает приказания, как какому-то слуге! Он должен извиниться за то, что нанес ей такое оскорбление. А сейчас она уйдет, чтобы не дожидаться очередного приказа.