– Не называй меня…

– Женщин иногда так трудно понять.

– Это верно, – согласился Насти. – Слушайся старшего брата, сестренка. Старшие всегда знают, что лучше.

– Это смешно.

– Это смертельно, – сказал Роман. – Многие уже умерли. Я должен все выяснить.

Постепенно ее пальцы выпустили его свитер.

Кто? Что он сказал? О ком он говорит?

– Это очень длинная история.

Насти пожал плечами:

– Очень длинная. Слишком длинная, чтобы мы рассказали ее прямо сейчас. Что ты думаешь, Роман? Об этой Евангелине?

– Я бы и сам хотел это знать. Останься с Розой, ладно?

– Конечно останусь.

– Я отправлюсь к Дасти.

Насти коротко рассмеялся:

– Все гораздо лучше, дружище. Он сам собирается прийти к тебе.

– Черт, – процедил Роман. – Пошли, Феникс. И, пожалуйста, не спорь. Если ты не пойдешь, мне придется остаться. А я должен идти.

Она позволила ему проводить себя на улицу и довести до дороги, где он припарковал свой «ровер». Когда они сели в машину, Феникс придвинулась к нему и слегка ударила по руке.

– Феникс, – он наклонился, чтобы поцеловать уголки ее рта, – я многого лишал себя в этой жизни. Позволь на этот раз мне быть свободнее, любовь моя.

Несмотря на испытываемое раздражение, она была не в силах противиться его ласкам.

– Я не могу слепо следовать за тобой, – сказала она не слишком уверенно. – Меня приучили принимать самостоятельные решения. Так безопаснее. Меньше возможность обвинить другого, если что-нибудь будет не так.

– Ты сможешь объяснить, откуда это пошло, позже, да? – спросил он, целуя ее снова. – А теперь позволь отвезти нас к Дасти.

Феникс прижалась к его плечу:

– Почему было так важно утаить, что человек, который увез Евангелину, возможно, и есть тот, кто напал на меня?

– Они не знают о нападении на тебя, и я хочу и в дальнейшем держать их в неведении. – Он погладил ее волосы. – Как ты думаешь, откуда я знаю, что это один и тот же человек? Ты ведь мне его не описала.

Она широко открыла глаза:

– Да, не описала.

Опустив руку в карман, он достал завернутые в носовой платок очки с толстыми линзами.

– Я нашел это около гаража. Сомневаюсь, что на них сохранились чьи-либо отпечатки пальцев. Их, очевидно, хорошенько протерли и положили туда, где я их и нашел.

Феникс потребовалось несколько секунд, чтобы ответить:

– Он мог уронить их. Но…

– Нет, если они были нужны ему, чтобы видеть, куда идти.

– Но позже он схватил Евангелину. И тогда на нем были очки.

– Я знаю. – Роман поднял ее руку и поцеловал кончики пальцев. – Это-то и удивляет меня. Может быть, этот парень покупает очки по пути и оставляет их на месте преступления?

– Это так жутко, он очень опасен. И он захватил бедную Евангелину. Почему ты не вызвал полицию, когда он преследовал меня?

– Мы просто не доверяем им, любовь моя. Весь этот бардак в Пиковом Клубе длится уже годы, а полиция так ничего и не предприняла. Они никогда не занялись бы твоим случаем или похищением Евангелины. Мы уверены, что им платят за то, чтобы они смотрели в другую сторону. Как ты думаешь, о каких бумагах говорила Роза?

– О бумагах, о которых она совершенно не собиралась упоминать.

Он взорвался:

– Или о бумагах, про которые она забыла, что о них упоминал он. И она… не так-то хороша, да?

– Роза прекрасна. Где-то ее здорово напугали. Возможно, ей нужен кто-то, чтобы вытащить ее оттуда.

Роман сглотнул:

– Кто-нибудь вроде Насти? Ерунда. Что касается Насти, то у него короткая память на женщин.

– Почему…

– Почему мы называем его «Насти»? – Роман свернул с дороги на «Белла Розу». – Он хороший парень и никогда не причинит вреда такому беспомощному существу, как эта леди, так что не переживай.

– Какое странное имя «Насти» [1] , – пробурчала Феникс. – Почему он не пользуется своим настоящим именем?

– Возможно, вам обоим нужно будет как-нибудь поболтать об этом.

Она сделала вид, что не обратила внимания на этот укол, немного расслабилась и стала рассматривать деревья, мимо которых они проезжали, и полевые цветы, которые слегка колыхал полуденный ветерок. – Ты всегда должен отмечаться у Дасти?

– Да.

– Ты это делаешь для того, чтобы быть хорошим? Потому что тебе жаль его?