Коул присел на край скамейки, чтобы сменить сапоги на спортивные туфли. Никто не обращал на них особого внимания, кроме высокого молодого человека, приближавшегося с восточной стороны поля. На ходу он насвистывал какую-то мелодию и помахивал молотком для игры в крикет.

– О, черт побери, – пробормотал Коул, когда смог разглядеть лицо игрока. Вряд ли можно было придумать худшее начало для этого дня.

– Какой чудесный летний день! – воскликнул Делакорт, разводя руки приветственным жестом. – Вы как будто выбрались на пикник, не хватает только корзины с провизией и томика стихов.

– Дэвид! – радостно воскликнула в ответ Дженет, а Коул резко рванул шнурки, едва не разорвав их.

Делакорт швырнул свой молоток на траву, наклонился и коснулся ладонью щеки Дженет. Коул мог бы поклясться, что этот негодяй краем глаза наблюдает за его реакцией.

– Дженет, ты выглядишь великолепно, – томно произнес Делакорт. – Будешь болеть за меня? Надеюсь, Амхерст не станет возражать, не так ли, старина?

– Не стану, – буркнул Коул. – Посмотрим, поможет ли это вам в игре.

Делакорт вскинул голову и рассмеялся:

– Боже мой, Амхерст, вы день ото дня становитесь все забавнее. Любопытно, что от вас еще можно ожидать?

– Дэвид! – предостерегающе воскликнула Дженет. Коул встал, взял свой молоток и, пробуя, как он лежит в руке, с силой взмахнул им.

– Только не говорите мне, Делакорт, что вы будете играть за Итон.

Виконт усмехнулся.

– Ни в коем случае. Мы с вами играем за разные команды. Соперники, так сказать. Как вы думаете, чем закончится наше противостояние?

Не дождавшись ответа от Коула, Делакорт снова обратился к Дженет:

– Дорогая, ты не забыла, что тебя сегодня ждут на ужин в доме Делакортов? Надеюсь, ты не опоздаешь.

– Да, конечно, я помню, – ответила Дженет несколько смущенно. – С удовольствием поужинаю в твоем доме.

Коул повернулся к ним спиной.

– Если вы собираетесь играть, Делакорт, то лучше поторопиться, – бросил он, закидывая молоток на плечо. Чувствуя, как кровь стучит у него в висках, Коул направился на поле.

Дженет плохо разбиралась в крикете. Представители общества, в котором она вращалась до смерти Генри, редко посещали какие-либо мероприятия, кроме модных раутов и балов. Однако год от года крикет становился все популярнее, и Дженет, наблюдая за азартом мужчин, начала убеждаться, что у этого вида спорта определенно имеются свои преимущества.

Коул прекрасно смотрелся на поле, и Дженет наблюдала за ловкими движениями его рук, когда он подавал или ловил мяч. Даже спортивная одежда не скрывала его мощной мускулатуры, и на поле Коул выглядел гораздо привлекательнее любого игрока: высокий, стройный, гибкий, загорелый.

Принимающие и отбивающие игроки менялись с такой частотой, что Дженет не успевала за ними уследить. Впрочем, она и смотрела-то только на Коула, который почти постоянно был на поле. В какой-то миг среди игроков появился Дэвид, но и он не привлек внимания Дженет.

Игра уже подходила к концу, когда Коул с Делакортом столкнулись. Не желая уступать друг другу, оба рухнули на землю, исчезнув на некоторое время в клубах пыли.

– Долой с поля! – закричал кто-то.

Отбросив мяч, Дэвид, шатаясь, поднялся на ноги, утирая рукавом нос. Заметные издалека яркие пятна крови расплылись по его одежде.

Без сомнения, Коул резким движением – и почти наверняка умышленно – ударил Дэвида локтем в лицо.

К тому времени, когда завершился этот тяжелый матч, Дженет и ее грум, наверное, уехали домой. Это не расстроило Коула. Честно говоря, он даже побаивался того, что ему придется возвращаться домой вместе с Дженет: Коулу было очень стыдно за свое поведение на поле.

В припадке ревности он ударил Делакорта. И это наверняка видели человек двадцать. Хуже того, Коулу очень хотелось, чтобы Делакорт ответил ему тем же. У него совершенно вылетело из головы, что в эту минуту они вели спортивный поединок. Когда Коул сломя голову мчался к воротам, он видел только Делакорта – но не пытающегося поймать мяч, а склоняющегося к Дженет.

Однако это не могло служить извинением. Коул повел себя отвратительно, и, по всем правилам, ему следовало извиниться. И то, что после удара Делакорт засмеялся и объявил происшедшее случайностью, вовсе не снимало вины с Коула за его безобразное поведение.

Все еще не остыв от перипетий матча, Коул забрал у грума свою лошадь и уселся под деревьями, чтобы переобуться. На другом конце пустого поля Делакорт делал то же самое. Встретившись взглядом с Коулом, виконт нагло усмехнулся и почти дружески помахал ему рукой. Бесцеремонный наглец! Неужели он ко всему относится легкомысленно?