Однако Алиса не сомневалась, что они тоже хотят добиться благосклонности Георга IV, и поэтому, несомненно, будут присутствовать на коронации, которая должна состояться в июле.

– О чем это вы задумались? – вернул ее к действительности голос герцога Эксминстера. Алиса даже не слышала, как он подошел.

– О коронации. Герцог расхохотался.

– Интересно, найдется ли в Лондоне хоть одинчеловек, который о ней не думает?

– А разве вам не интересно будет взглянуть на это зрелище?

– Разумеется, нет! – раздраженно отрезал герцог. – Я считаю, что смотреть там не на что. Безусловно, будет скука и пошлость! Кому нужен этот бал-маскарад с бесконечными переодеваниями, кроме короля и женщин!

Говоря это, герцог внимательно изучал макушку Алисы, и она поняла: он подумал о том, как ей пойдут земляничные листья, украшающие корону герцогов Эксминстеров.

Алиса отвернулась и в этот момент увидела, как в залу входит король в сопровождении маркизы Конингхем и нескольких приближенных. Среди них был и граф Кесвик.

Сердце Алисы отчаянно забилось, но она продолжала смотреть на графа, у которого, как обычно, был скучающий и надменный вид.

Король сердечно приветствовал герцогиню Хоксхед и уселся на софу, стоящую на возвышении. Оттуда было удобно наблюдать за танцующими. По правую руку от него села герцогиня, а по левую – маркиза.

Свита столпилась. У Алисы не было никакого желания быть замеченной графом, и она быстро проговорила, обращаясь к герцогу:

– Здесь слишком жарко. Может быть, выйдем в сад?

– Весьма разумное предложение, – согласился тот.

Они вышли из залы сквозь распахнутое французское окно. На темных ветвях болтались розовые китайские фонарики, а высоко в небе начинали зажигаться первые звездочки.

Кругом царила необыкновенная красота, но Алиса не обращала на нее внимания. Ей очень не хотелось оставаться наедине с герцогом.

Впрочем, отступать было поздно, и она послушно брела за ним, чувствуя, что они уходят все дальше от освещенного дома. Как обычно, в укромных уголках сада были поставлены скамеечки, для того чтобы влюбленные могли вволю там полюбезничать.

Алиса остановилась.

– Мне кажется, нам не стоит… заходить так далеко, – сказала она. – И я… потеряла свою сестру.

– Не сомневаюсь, что ваша сестра в состоянии сама о себе позаботиться, – заметил герцог.

– Поскольку тетя не поехала с нами, – возразила Алиса, – я, как старшая сестра, обязана присмотреть за Пенелопой.

– Я знаю отличный способ для этого.

С этими словами герцог взял Алису за руку и увел с ярко освещенной дорожки к скамейке, укрытой от глаз густыми ветвями ясеня.

Алиса хотела сказать, что хочет вернуться обратно, но не успела. Как раз в этот момент музыка смолкла, и танцующие шумной толпой устремились сквозь открытые яркие окна в сад. Алисе ничего не оставалось, как сесть на скамеечку, которую выбрал герцог. Сев, она с беспокойством огляделась: над скамеечкой нависала раскидистая ветка, и что происходит под ней, не было видно с дорожки.

Пока она отчаянно пыталась найти подходящие слова, чтобы не дать герцогу сказать то, что он намеревался, тот уже начал:

– Вы еще слишком молоды, Алиса, чтобы о ком-то заботиться. Но если вы хотите, чтобы ваша сестра была окружена заботой и вниманием, выходите за меня замуж.

Он замолчал. Алиса тоже молчала. Воцарилась полная тишина. Алиса пыталась осознать, что ей сделали предложение, которое она ждала и которое, по мнению Пенелопы, непременно должна принять.

Но в голове у нее стоял туман, в горле застрял комок, она не в состоянии была вымолвить ни слова, только сидела, крепко прижав друг к другу ладони.

– Мы, правда, знакомы недавно, – продолжал герцог после затянувшейся паузы. Состояния, в котором находится его избранница, он явно не замечал. – Но еще в тот вечер, когда мы с вами сидели рядом за ужином, я понял, что вы не только красивы, но и умны. Именно такая жена мне и нужна. Мы с вами будем очень счастливы вместе.

По тону, с которым это было произнесено, Алиса поняла, что он ничуть не сомневается в том, что она примет его предложение. Видимо, герцог считал себя настолько неотразимым, что и представить не мог отказа – тем более со стороны столь незначительной особы, как Алиса Уинтон.