На щеке Баллантайна задергалась мышца, единственный заметный признак ярости, вскипавшей внутри его, возвращавший ему целеустремленность, которая напугала бы Кортни, если бы она могла прочесть это в его глазах.

– Адриан... – прошептала она, – прошу вас, я должна знать.

Он тряхнул головой, стараясь прогнать из головы картины, мелькающие перед его мысленным взором: Отис Фолуорт, подтянутый и донельзя пристойный в сшитой у хорошего портного форме; Фолуорт, хитро улыбающийся и предлагающий Адриану свою помощь в разоблачении Уилларда Дженнингса как шпиона. Был ли Фолуорт ответствен и за смерть Алана тоже?

– Где он? Где держат Фолуорта?

– Он что-то говорил о нижней палубе. Это все, что я знаю. Адриан...

– Я могу назвать вам только кодовое имя и ничего больше. – Серые глаза прояснились, отгоняя неуместные видения. – Никто никогда его не видел, никто никогда не разговаривал с ним лицом к лицу, все осуществлялось посредством записок, которые оставляли в специальных тайниках в обмен на золото... – Громкие шаркающие шаги неподалеку заставили Адриана обхватить Кортни рукой за плечи и крепко прижать к груди. Охранник остановился на расстоянии менее дюжины шагов и настороженно вслушивался в ночные звуки, пытаясь разобраться, что отвлекло его от монотонного патрулирования.

Прошло две минуты... три... Адриан и Кортни не шевелились и не издали ни малейшего звука. Ее щека была прижата к груди Баллантайна, и она наслаждалась запахом его кожи, его волос и пота. Его подбородок прижался к ее лбу, рука зарылась ей в волосы. Несмотря на опасность, Кортни неожиданно захотелось обнять Адриана и в последний раз утонуть в его объятиях. Через несколько секунд он уйдет, и она никогда больше его не увидит. Он ворвался в ее жизнь, словно порыв ветра, смел ее оборону и унесся, оставив после себя только хаос. Не имели значения ни ее прошлое, ни ее настоящее, ни ее будущее – ничто не имело значения, кроме гулкого стука ее сердца.

Она чувствовала, что серые глаза смотрят на нее, и слышала, как охранник прошагал дальше. Опасность миновала, однако Баллантайн не торопился отпускать Кортни. Должно быть, он почувствовал в ней слепое желание, пронизывавшее ее тело, потому что его рука передвинулась и взяла ее под подбородок, а губы накрыли ее губы. Это был поцелуй отчаяния и жгучего желания. Баллантайн забирал последние остатки ее гордости, силы и личности и в то же время отдавал ей собственные – добровольно, сознательно. Кортни поняла, что это было самое сокровенное, чем он когда-либо с кем-то делился, и эта мысль заставила ее отчаянно прижаться к Адриану, чтобы продлить мгновение. Когда же боль у нее в груди стала совсем невыносимой, она отодвинулась и, не задумываясь о последствиях, даже не заботясь, слышит ли он ее, шепнула:

– Боже, помоги мне... я все еще хочу вас! Вырвавшись из его рук, она быстро пошла по палубе, слезы сделали ее слепой к опасности, как реальной, так и предполагаемой. Она споткнулась о бухту каната, но удержалась на ногах и побежала дальше, пока, задыхающаяся и дрожащая, не оказалась возле дальнего патрульного.

Она сразу же узнала корсара. Его приземистое жилистое тело сжалось в ожидании нападения, но, узнав Кортни, он проглотил табачную жвачку, которая застряла у него в горле, и разразился злобной тирадой:

– Какого черта вы здесь делаете, дорогая? У вас что, совсем нет мозгов, чтобы так набрасываться на человека среди ночи, когда он стоит на часах?

– Я... Простите, Дэви, – прошептала Кортни. Ее сотрясала нервная дрожь, она старалась не думать о мужчине, оставшемся в двадцати ярдах позади, хотя ей хотелось обернуться и всмотреться в темноту, чтобы убедиться, что он благополучно перебрался через поручень и теперь уже на свободе. Ей отчаянно хотелось вернуться и убежать вместе с ним...

– Э-э, что случилось, милая? У вас такой вид, словно за вами гонится привидение.

– Ч-что?

Короткие пальцы с квадратными кончиками сжали ей локоть, и Данн повел Кортни к якорному подъемнику.

– Сядьте, иначе вы упадете, – приказал он, и она безропотно подчинилась, как безгласное раненое животное. – Я убью его, – пробормотал Дэви Донн. – Клянусь, я убью его. Если он тронет хоть волосок на вашей голове, скажите мне, и я его убью. Я буду убивать его медленно, так, чтобы он знал, что умирает.

Слова Донна ворвались в ее беспорядочные мысли, и Кортни взглянула в суровое лицо.

– Это маленький корабль, – угрюмо буркнул он. – На его борту не слишком много тайн и секретов. Нельзя даже помочиться без того, чтобы какая-нибудь любопытная задница не подсмотрела за тобой. Возможно, это не мое дело, и если так, скажите мне об этом. Если вы хотите, чтобы Гаррет Шо лапал и тискал вас, скажите мне, и я оставлю вас ему, несмотря на то что ваш отец брызгал бы слюной и переворачивался в могиле.

С трудом переведя дыхание, Кортни постаралась осмыслить то, что говорил Донн. Он решил, что она убежала от Шо, и ради нее был готов убить его, если она попросит его об этом.