– Готов, сэр! – откликнулся молодой сержант. Он снял сапоги и разделся до бриджей, как и еще восемь крепких мужчин, которых он выбрал из толпы добровольцев. У каждого за пояс был заткнут нож, а в руках все держали странной формы предметы.

– Идея Ангуса, – пояснил Раунтри, заметив вопросительный взгляд Адриана. – Чулки с гвоздями, болтами и обрезками железа. Нам пришлось буквально разобрать настил, чтобы наполнить их, но у нас четыре дюжины негодяев, и я, например, не хотел бы быть на принимающей стороне.

Взвесив в руке это оружие, Адриан согласился с Раунтри.

– Лейтенант! – раздался от пробоины возбужденный голос. – Облако, сэр, и быстро приближается еще несколько.

– Тогда пора, – твердо сказал Баллантайн. – Идем сейчас, пока есть шанс хоть как-то укрыться. Удачи, друзья!

– Удачи, сэр! – ответили мужчины, но Адриан уже был по ту сторону корпуса судна и спускался по связанной из одежды веревке.

Когда его группа спустилась в воду, он дал сигнал, и все, набрав в легкие воздуха, опустили головы под воду. Ориентируясь на светлые, освещенные луной облака, десять человек оттолкнулись от борта «Орла» и поплыли к «Ястребу» – все, кроме одного, который не счел необходимым нырять. Единственная оставшаяся над поверхностью голова двигалась так быстро и всплески были такими тихими, что полудюжине караульных на корме «Ястреба» даже не пришло в голову выглянуть за борт.

Адриан забыл об усталости, когда мужчины собрались позади него у борта пиратского фрегата". Один за другим они подплывали к якорному канату и, перехватывая руки, поднимались к ряду юферсов, выдававшихся по борту корабля. Ползком пробираясь вдоль поручней, они не поднимали голов и настороженно прислушивались к малейшим движениям на палубе.

Луна, вырвавшаяся из плена облаков, залила корабль мягким мерцающим светом. Вытянув шею, Адриан взглянул поверх поручня, чтобы осмотреть весь ют, и быстро снова опустился, увидев головы и плечи двух корсаров, стоявших так близко к поручню, что он мог дотронуться до них рукой.

Молча подняв вверх два пальца, он сделал знак Эндрю Раунтри, который притаился рядом с ним в бухте оснастки. Кивнув, Эндрю отстегнул от пояса мешок с острой начинкой, и на счет «три» они одновременно перепрыгнули через поручень. Нож Адриана рассек шею одного из охранников, прежде чем корсар успел заметить Баллантайна. Эндрю нанес быстрый и сильный удар мешком по голове другому стражнику, сломав ему шею, и корсар умер еще до того, как упал на палубу.

– Черт побери, это и правда сработало, – пробормотал Адриан, посмотрев сначала на кровь, а затем на наполненный гвоздями мешок.

– А вы сомневались?

– Я сомневаюсь во всем, что делает Мак, когда это сопровождается гэльскими молитвами.

Нагнувшись над телом убитого, Адриан обыскал его, чтобы забрать оружие, а потом потащил к большому якорному кабестану. Эндрю последовал за ним, и они накрыли оба тела куском парусины. Адриан помахал рукой остальным, ожидавшим на борту, и они, пригнувшись, побежали через ют к отсеку с заключенными. Адриан остался стоять на часах в том самом месте, где Кортни Фарроу проделала брешь в загородке, и все по очереди пробрались между ящиками.

– Сэр, мне проверить, есть ли здесь еще охранники? – шепотом спросил Эндрю.

– Когда закончите, закройте и заприте люки. Это не остановит их, если они захотят выбраться, но хоть немного задержит. Когда люди будут готовы, выводите их – и помните: тихо!

– Да, сэр. Вы пойдете с нами?

– У меня осталось внизу незаконченное дело, мистер Раунтри. Не ждите меня. Уводите людей, уходите сами и спасайтесь из этой бухты, пока здесь не начался ад.

Со скоростью и ловкостью пантеры Баллантайн шагнул в темноту и исчез, не дав сержанту возможности возразить. На секунду остановившись, Адриан смотрел и слушал, а затем двинулся снаружи вдоль загородки, пока не оказался на полубаке. Люк был открыт, но Адриану потребовалось не более десяти секунд, чтобы закрыть тяжелую крышку, замотать веревкой деревянную задвижку и крепко привязать ее к декоративному ограждению.

Миранда шла между рядами спящих корсаров, возвращаясь в свою каюту. Вместо своего разорванного голубого шелкового платья она надела одну из рубашек Гаррета, и если бы кто-то из спящих с ворчанием проснулся, то его взору предстала бы пара длинных стройных ног, скользящих мимо его гамака. Но Миранду не волновало чужое мнение. Она была зла, просто исходила злобой от вновь разгоревшейся ненависти ко всем мужчинам, и особенно к Гаррету Шо.

Мерзавец выкрикивал ее имя! В середине самой яркой демонстрации эротического искусства, с которым он когда-либо сталкивался, мерзавец простонал пропитанное ромом имя Кортни Фарроу! Миранде стоило больших усилий не схватить предмет его мужской гордости и не крутить его до тех пор, пока он не отвалится совсем! Но вместо этого она лежала в постели, кипя и бурля от злости, пока Гаррет не погрузился в беспокойный сон, а затем осторожно поднялась, схватила первую подвернувшуюся под руку одежду и ушла, бросив презрительный взгляд в сторону спящего.

Ее яростный гнев нисколько не остыл, когда она вошла в свою каюту. Миранда сорвала с себя рубашку, как будто даже сам пропитавший ее запах обжигал ей кожу. Не удовлетворившись этим, зажала в зубах подол и, с силой рванув ткань, продолжала рвать до тех пор, пока рубашка не превратилась в небольшую кучку клочков и полосок. Пнув тряпки ногой, она в слепой ярости ударилась большим пальцем о спинку деревянной кровати, ее губы от боли сложились в красивый овал, а янтарные глаза затянула пелена слез.