Тревис искоса глянул на нее и увидел, что она смотрит на приборы.

– Слишком быстро для вас? – спросил он.

Она помотала головой. И подумала, как здорово было бы поменяться с ним местами.

Что с ней такое? Отчего в присутствии этого человека ее постоянно посещают какие-то бредовые идеи? Едет с ним обедать, наверняка зная, что совершает ошибку. Мечтает сесть за руль и вжать педаль газа в пол так, чтобы машина летела с бешеной скоростью. А две недели назад занималась с ним любовью, даже не зная его, – да что там! – не чувствуя даже симпатии. Кроме того, у нее столько же общего с Тревисом Бэроном, как у кошки с мышкой.

Пульс Алекс ускорился.

Просто кошки, особенно крупные экземпляры, такие красивые, гибкие, такие немыслимо привлекательные…

«Прекрати», – приказала она себе, но все равно начала краснеть.

О чем может думать Алекс? Почему она вдруг залилась румянцем?

Тревис снова бросил на нее взгляд и тут же отвернулся.

Чем больше он с ней общается, тем большей загадкой она становится. Ее внезапно вспыхивающая и гаснущая сексуальность просто доводит его до отчаяния, но есть и многое другое. То, чего не могут понять ни он, ни ее юристы.

Он пытался придумать, как добиться встречи с Алекс, нo проблема вдруг разрешилась сама.

«Мисс Торп желает встретиться с вами, мистер Бэрон», – сказал один из ее адвокатов.

«Она знает, кто я?» – со вспыхнувшим интересом спросил Тревис.

«Нет-нет, Она и не подумала спросить ваше имя. Видимо, ее развод стал причиной такого внезапного рвения в вопросах бизнеса».

«И как давно она развелась?»

«Два года назад, – адвокат вздохнул. – Но, по-моему, еще не оправилась от стресса». «Она так любила мужа?»

Если адвокат и посчитал вопрос нескромным, то никак этого не проявил.

«Конечно», – ответил он.

Тревис убавил скорость машины на спуске и снова взглянул на Алекс. Не потому ли она так повела себя с ним? От тоски по потерянному мужу? Такое вполне вероятно. Можно представить себе женщину, в отчаянии пытающуюся забыть одного мужчину, ложась в постель с другим.

Он сжал зубы.

Черт, не самая приятная мысль – считать себя неполноценной заменой парню, достаточно глупому, чтобы потерять эту женщину.

– Твой муж… – вырвалось у него.

Алекс повернула к нему голову.

– Мой бывший муж.

– Да, – руки Тревиса сжали рулевое колесо. – Кто от кого ушел?

– Не поняла.

– Ты оставила его? Или он тебя?

Алекс провела кончиком языка по губам.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к Соколиным виноградникам.

Тревис резко свернул к обочине. Тормоза заскрипели, протестуя против подобного обращения с машиной.

– Я был женат, – сообщил он неприветливо. – А когда застал свою жену в постели с другим, то вдруг понял, что не очень-то люблю ее… а может, и никогда не любил. – Их взгляды встретились. – Я не пытался избавиться от привидений, занимаясь с тобой любовью.

Алекс распахнула глаза:

– Я никогда не говорила…

– Так что?

– Думала ли я… думала ли я о Карле, когда мы… когда я…

– Когда ты кричала, кричала в моих объятиях, – завершил Тревис, не отрывая от нее глаз. – Думала ли ты о нем, мечтая, чтобы он был на моем месте?

Алекс уставилась на него. Вот вопрос, который он не имел права задавать, вопрос, на который она вполне могла не отвечать. По крайней мере, могла сказать ему «да», солгать, что думала об ушедшем муже…

Тревис не касался ее, но она почти ощущала силу его рук. И хотела их почувствовать. На мгновение ей показалось, что она произнесла слова вслух, потому что он пробормотал краткое проклятие, отстегнул ремень, рванул ее к себе и поцеловал. От долгого, глубокого поцелуя ее сердце бешено застучало.

– Мне надо знать, – сказал он, беря ее лицо в ладони и заглядывая в глаза, – кто был там, в твоей постели, я или он?

Ложь – ложь во спасение, придуманная ею, – растаяла, как снег на солнце.

– Это был ты, – прошептала она. – С первого мгновения, как ты поцеловал меня, это был ты.

Они сидели, глядя друг на друга. Потом он отвернулся и завел машину.

– И чертовски хорошо, что так, – резко проговорил он.

Машина дернулась, разгоняясь… Они остановились у маленького ресторана при живописной гостинице на побережье, заняли столик на двоих на открытой площадке. Солнце понемногу опускалось.