– И купила меня.

Алекс вздрогнула.

– Я… сделала эту ставку… – сказала она едва слышно.

– Понимаю.

Холодные слова пробились через ее жалость к самой себе. Алекс подняла голову и увидела мрачные глаза Тревиса.

– Значит, я был прав, – сказал он. – Твой муж был с нами в постели.

– Нет. О нет!

– Может, не потому, что ты сожалела о его уходе, но все же он был там. – Его рот искривился. – Представление было предназначено для него, чтобы он знал, от чего отказался.

Алекс пошевелила губами и отступила на шаг назад.

– Это удивительно, – сказала она дрожащим голосом. – Перед тобой я постоянно выгляжу полной идиоткой. И это все, о чем ты можешь думать? О своем драгоценном самомнении? Да, я поставила на тебя со злости. И да, может, это злость побудила меня… сделать это там, под аркой. – Она вздернула подбородок. – Но то, что случилось, когда ты приехал ко мне домой, не имеет никакого отношения к злости, или к Карлу, или к тем сучкам в дамском туалете. – Злые слезы заблестели у нее в глазах. – Не понимаю, с чего я решила, что должна вам что-то объяснять, мистер Бэрон, потому что на самом деле я ненавижу…

Рот Тревиса накрыл ее губы.

Шум волн, накатывающих на берег, был не громче, чем стук сердца Алекс.

Все, что она помнила, – губы Тревиса. Ей казалось, что их души соединились, понимая, принимая друг друга. Но ведь так не может быть, раз единственное, что их соединяет, – это вожделение? Да, но какое!

Руки Тревиса забирались в ее волосы, ласкали ее лицо, удерживая ее в сладостном плену, пока его рот жадно впивался в ее губы. Властные объятия были почти свирепыми в своем неистовстве. «Ты принадлежишь мне, – говорили они, – мне, и больше никому».

Конечно, все это иллюзии. Она не принадлежит ему и не хочет этого. Она принадлежала своему отцу, потом своему мужу… Но с Карлом она никогда не испытывала такого.

Тревис шептал ее имя, покусывал нижнюю губу. Она изогнулась, обхватывая его шею, поднялась на цыпочки и задрожала, коснувшись его возбужденного тела. Его руки уже были у нее под блузкой. Она затрепетала, когда его шершавые пальцы прошлись по ее горячей коже.

– Тревис, – произнесла она срывающимся голосом, – Тревис…

– Моя Принцесса, – откликнулся он. Его ладони легли ей на грудь.

Желание поднялось в ней, но она попыталась подавить его. «Не смей, – подумала она, – не смей, Александра. Вспомни, чем все закончилось в прошлый раз, вспомни опустошенность, презрение к себе… Вспомни его внутри себя, безумное наслаждение его телом. Вспомни, как взорвались небеса над головой, и, самое главное, вспомни счастье и умиротворение, которое ты ощутила потом в его объятиях…»

– Подари себя мне, – прошептал Тревис. – Пойдем со мной, Алекс, пойдем со мной. Позволь мне показать тебе, как это может быть.

Ее желание нарастало. Как во сне, она потянулась к нему, но его рука сжала ее пальцы. Он представил, как берет ее прямо сейчас… Так он брал ее до того, быстро, грубо. Но теперь ему хотелось поступить по-другому, особенно после слов, с ужасным безразличием произнесенных ею, тех, что все еще звучали в его голове: «Секс был неудовлетворителен».

Так сказала женщина, кричавшая в его объятиях. Секс с ее мужем был неудовлетворителен. Тревис знал, что это значит. Она была покорной женой. Этот сукин сын брал все и ничего не давал взамен.

Сегодня ночью он навсегда изменит это… но только если не даст воли животным инстинктам. Ему потребовалось собрать волю в кулак, чтобы оторваться от нее, но чем сильнее он хотел Алекс, тем больше желал подарить ей эту ночь.

– Нет, – сказал он, – не здесь.

– Конечно, – она отшатнулась от него. – Прости, Тревис. Ты прав. Я не должна была…

– Черт возьми! – невнятно выругался он, снова привлекая ее к себе, поцеловал ее еще и еще, пока она опять не склонилась к нему. – Никогда не извиняйся за то, что хочешь меня. Разве ты не знаешь, как это чудесно? Знать, что ты хочешь того же, что и я? – он глубоко вздохнул, взял ее лицо в ладони и провел губами по ее рту. – У меня номер в гостинице. Там я планировал провести ночь. Пойдем со мной. Позволь мне любить тебя, словно в самый первый раз.

Он ждал ее ответа, зная, что рискует, давая ей время на размышление. Но ему не хотелось, чтобы она пошла за ним, ослепленная желанием. Не сегодня ночью. Сегодня он хочет соблазнить ее. Пробудить в ней чувства. И после знать, что стал единственным мужчиной, которого она будет помнить всегда.

– Алекс, – его большой палец прошелся по ее полуоткрытым губам. – Я хочу тебя. Скажи, что ты тоже хочешь меня.

В ответ она чуть коснулась губами его губ.

Его спальня находилась в круглой башенке очаровательной старой гостиницы. Комната была погружена в темноту, только по полу тянулась дорожка лунного света.