Только … сон…или еще что-то большее?

Снова Мэри подумала о словах служанки и спросила себя, действительно ли права эта старая женщина. На самом ли деле существовало что-то, что объединяло ее с Гвеннет Ратвен? Нечто, связывающее их судьбы сквозь столетия?

Сознание Мэри противилось вере в подобные вещи, но как нужно было иначе все объяснять? Почему она страдала вместе с Гвеннет, словно была ее преданной подругой, знавшей ее с детских лет? Откуда у нее было впечатление, что она сама побывала в этих мрачных днях?

Она должна была выяснить больше о Гвеннет Ратвен и событиях, которые тогда произошли в этом замке. Хотя многое в ее сознании противилось этому, Мэри снова начала читать, и уже после нескольких строчек рассказ Гвеннет захватил ее с новой силой…

Ни жива ни мертва Гвеннет Ратвен обернулась и увидела морщинистое лицо старой женщины. С облегчением она поняла, что это была Кала. Колдунья приложила указательный палец к губам и велела ей молчать. Потом она взяла Гвеннет за руку и увела прочь отсюда по лестнице наверх, прочь от таинственных сектантов, чье чудовищное бормотание раздавалось по-прежнему у них за спиной.

Они добрались до главного холла, и с проворностью, которую едва ли можно было ожидать от нее, пожилая женщина прошмыгнула по ступеням в главную башню. К смущению Гвеннет, Кала явно прекрасно ориентировалась в замке Ратвен. Она без труда находила дорогу в скудно освещенных проходах, и, казалось, прекрасно знала цель своего пути.

Наконец они добрались до винтовой лестницы, которая круто поднималась наверх в Западную башню, обвиваясь вдоль столба. Кала жестом указала Гвенн, чтобы она следовала за ней. Молодая женщина мельком бросила взгляд по сторонам, прежде чем проскользнула через дверь за старухой и стала подниматься наверх.

В башне было холодно и сильно сквозило. Ветер дул через высокие окна, и Гвенн стала мерзнуть, когда поднималась наверх, ступая босыми ногами по сырому камню. В бледном лунном свете она могла разобрать Калу только как темную тень. Хотя удары пульса Гвеннет участились, подъем, похоже, совершенно не утомил старую женщину. С юношеской прытью она спешила наверх и уже скоро стояла возле двери в башенную комнату.

К удивлению Гвеннет, у Калы был ключ. Она открыла дверь и впустила Гвеннет. Внутри было пыльно и темно, даже при свете луны, падающем через низкие окна.

— Садись, — приказала Гвенн Кала, и так как здесь не было ни стула, ни скамьи, молодая женщина села на пол. И Кала с оханьем и причитанием опустилась на пол, теперь это снова была совершенно дряхлая женщина. — Ну? — спросила она, не утруждая себя объяснениями. — Теперь ты понимаешь, о чем я говорила, когда встретилась с тобой в ущелье?

Гвеннет кивнула:

— Думаю, да. Только я давно ничего уже не понимаю…

— Больше тебе и не нужно знать, — сказала Кала, чтобы потом добавить мягче: — Нехорошо слишком много знать, дитя мое. Большое количество знаний только вредит, посмотри на меня. Я стала старой и скрюченной под грузом знаний. Для тебя достаточно, если ты знаешь, что те люди в балахонах занимаются не белой магией, а другой, с темной стороной, которая служит запретным рунам.

— Понимаю, — сказала Гвеннет и не посмела дальше задавать вопросы.

— Эта каморка, — сказала Кала и обвела руками помещение, — последнее и единственное место во всем замке, еще не пронизанное силой зла. Она удалена дальше всего от места мрачных действий, расположенного глубоко под фундаментом замка.

— Кто эти люди? — спросила Гвеннет.

— Братья рун, — ответила Кала презрительно. — Они почитают темных богов и совершают жестокие ритуалы. Нередко на их церемониях проливается человеческая кровь, если это служит их целям. Твой брат был настолько глуп, что поддался им.

— Теперь он один из них. Я видела, как они приняли его в свое братство. Он больше не тот, кем был раньше.

— Разумеется, не тот, — подхватила Кала. — Эти проклятые братья рун отравили его мысли. Теперь он один из них и больше никогда не послушает тебя. Мы ничего не можем больше сделать для него.

— Что это значит?

— То, что он покинул дорогу света, дитя мое. Он больше не твой брат. Тебе нужно это понять и смириться с этим.

— Этого я не могу сделать, — упрямо возразила Гвеннет. — У меня и Дункана общий отец. В наших жилах течет та же самая кровь, я люблю его. Я никогда не откажусь от него.

— Очень жаль, дитя мое, потому что он уже изгнал тебя из своего сердца.

— Это неправда.

— Это правда, и ты знаешь это. Уже достаточное время твой брат не слушает тебя, или это не так? Он не обращает на тебя внимания, не спрашивает твоего совета и не высказывает своей симпатии. Разве я не права?

Снова Гвенн упрямо покачала головой.

— Откуда ты знаешь?

— Это дел рук друида. Он отравил сердце Дункана словами и ослепил его для всех прекрасных дел. Для твоего брата больше нет надежды, это тебе нужно понять. Всякая попытка спасти его уничтожит тебя. И друид восторжествует.