— Да, — ответил Дункан и кивнул утвердительно головой. — Все мои стремления станут служить воле братства, до самой смерти и после нее.

— Ты торжественно клянешься слушаться указаний твоего друида?

— Да.

— Ты хочешь посвятить свою жизнь и последующих поколений службе братству и отдать ее их борьбе против нового порядка?

— Да.

— Ты клянешься в дальнейшем бороться с врагами братства, кто бы это ни был?

— Да.

— Даже если это будут твои родственники? Твоя кровь и плоть?

— Да, — заверил Дункан, не колеблясь ни секунды. Волна страха снова накрыла Гвеннет.

— Пусть так и будет. С этого момента, Дункан Ратвен, ты принят в братство рун. Твое имя и положение отныне не имеют никакого значения, потому что руны станут определять твою жизнь. В братстве ты найдешь свое предназначение. Вместе мы победим врагов, которые возникли на горизонте, чтобы сбросить древних богов.

— Вместе, — как эхо ответил Дункан и опустился на холодный камень голым, каким он был.

Друид простер руки и снова произнес заклятия на неизвестном отвратительном языке, потом обратился к своим приспешникам. Люди в балахонах подошли с черной робой, которую они натянули на Дункана. Наконец и он получил маску, вырезанную из дерева и обожженную дочерна над огнем. Он надел ее и натянул капюшон на голову. Теперь он внешне ничем не отличался от остальных людей в балахонах.

Гвенн испугалась. Холодные глаза, смотрящие через прорези маски, роба из окрашенной в черный цвет шерсти. Ее брат у нее на глазах превратился в одну из этих таинственных фигур в балахонах, а она даже не попыталась предотвратить это.

Но не все еще было потеряно.

Она могла еще выйти из укрытия и обнаружить себя, позвав Дункана по имени. Но для этого молодой женщине не хватило мужества. Страх перехватил ей дыхание, железным обручем сковал грудь и зажал горло. Что-то грозное исходило от этих мужчин, и теперь, когда ее брат исчез под маской и робой и выглядел так же, как они, он внушал ей не меньший страх. Значит, вот что было причиной его сильной перемены, вот почему он окружил себя новыми советчиками. Он попал под влияние братства, поклонявшегося древней языческой вере.

Непроизвольно Гвенн схватилась за деревянный крест, который носила на кожаном шнурке на шее. Когда-то отец подарил ей его, чтобы уберечь от злых сил и искушений. Лучше бы он дал его Дункану.

Теперь и ее брат начал петь на незнакомом, внушающем страх, языке, который он тайно выучил. Остальные собравшиеся в балахонах подхватили его пение, и теперь раздалась жутковатая мелодия, от которой содрогались мощные своды стен. Наконец друид поднял руки, и тут же все смолкли. Так же и Дункан, обещавший предводителю братства верность и беспрекословное послушание, моментально замолчал.

— Так как ты, Дункан, стал одним из нас, — снова взял слово старик, — ты должен принять участие в наших планах и в борьбе против врагов старого порядка. Наша цель ясна: мы хотим, чтобы вернулись старые боги, а монахи, эти подлые представители нового времени, были навсегда изгнаны. Они загадили своими крестами нашу землю, обесчестили наши капища своими церквями. Они вместе с англичанами угнетают наш народ. Мы боремся против этого всеми средствами, которые у нас оказываются под рукой.

— Я пожертвую своей жизнью, чтобы послужить делу, — заверил его Дункан.

— Лишь когда последний монах будет выгнан из Шотландии и кланы снова станут править, тогда наша миссия будет исполнена. Древние боги вернутся. И друиды снова станут всемогущими, как это когда-то было.

— Как это когда-то было, — подтвердил с полной уверенностью Дункан, и снова волна страха окатила Гвеннет. Даже в голосе брата что-то изменилось. Он звучал так же холодно и внешне решительно, как голос друида.

— После долгого времени ожидания, — продолжил предводитель братства, — теперь наступило время действий. Руны поведали нам, что никогда еще не было такого подходящего момента для того, чтобы уничтожить новые силы и восстановить прежний порядок.

— Как, великий друид? — спросил один из приверженцев.

— Как вам известно, волнения охватили страну. Новый порядок пошатнулся с тех пор, как Уильям Уоллес поднял меч и объединил кланы на борьбу против англичан.

— Как такое могло быть? Непокорный Уоллес — приверженец церкви?

— Конечно, — подтвердил друид. — Напрасно мы пытались привлечь его на нашу сторону. Он остался непоколебимым, и наша дружба распалась. Это станет для него роком. Его падение уже началось, братья мои. Великие дни Уоллеса идут на убыль. Знать выступила против него, и дурная слава окончательно уничтожит его судьбу.