— Я выясню в муниципалитете, какие у них планы, — виновато пообещал Боб Джайлс, ведь именно он способствовал вселению в принадлежащий церкви дом номер восемь эмигрантки из Польши. Если бы он не настоял на этом, молодые супруги Коллинз уже обосновались бы там и платили бы чисто символическую арендную плату. — А теперь мне бы хотелось обсудить с вами один щекотливый вопрос, — заявил викарий, круто меняя тему, и многозначительно посмотрел на своих собеседников, замерших при этих его словах по другую сторону стола.

Дэниел смотрел на викария преданно, Уилфред — настороженно. Боб Джайлс набил трубку, раскурил ее и, выпустив колечко дыма, изрек:

— В понедельник всех нас потрясла ужасная новость, что американцы сбросили на Хиросиму атомную бомбу. Сегодня же случилось нечто не менее страшное — они стерли с лица земли Нагасаки. Это кошмар! Апокалипсис.

Дэниел прикусил нижнюю губу: так-то оно так, однако после этого Япония капитулировала, значит, бедствие обернулось благом… Уилфред Шарки поджал губы так, что их вообще не стало видно. Неужели викарий замыслил?..

— Я предлагаю сегодня помолиться за упокой души невинно убиенных японцев, — наконец произнес Боб Джайлс. — Конечно, мы будем молиться и за благополучное возвращение тех, кто сейчас томится в лагерях для военнопленных на Дальнем Востоке…

— Я не согласен, — заявил Уилфред, шумно втягивая воздух побелевшими ноздрями. — Японцы — сообщники дьявола! И они заслужили наказание за все свои злодеяния. Да сгорят эти нечестивые в геенне огненной! Да покарает их меч Господний…

— Эй, приятель, уймись! — перебил его Дэниел, заметив, что щека Уилфреда начала подергиваться. — Не принимай все так близко к сердцу, иначе заболеешь! Посмотри, как тебя колотит!

Но Уилфред не внял дружескому совету. Уже с утра у него разболелась голова, а сейчас она просто раскалывалась, словно бы виски сжали тисками. Викарий заблуждался относительно японцев, он не знал, что их покарал меч Господень. Он не понимал очистительной силы огня и крови. Пора было раскрыть ему глаза!

— И видел я семь ангелов, — внезапно провозгласил Уилфред слова «Откровения», — и дано им было семь труб. Первый ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью…

Он резко вскочил и затряс головой.

— По-моему, тебе лучше посидеть немного спокойно, — сказал Боб Джайлс, вставая из-за стола.

Но староста не унимался, он продолжал орать, и в уголках его рта пузырилась пена.

— И пали они на землю, и третья часть дерев сгорела, и вся трава повыгорела. Второй ангел вострубил, и большая гора, пылающая огнем, низверглась в море, и третья часть моря сделалась кровью…

— Бог мой, Уилфред! — горестно произнес Дэниел. — Ты что-то съел, тебе нужно прочистить желудок. Стакан раствора английской соли приведет тебя в чувство.

— Мне кажется, ему нужно выпить горячего крепкого чаю, — сказал Боб Джайлс, подозревая, что они попали в серьезную передрягу. — Дэниел! Сбегай к Дорис Шарки и попроси ее немедленно зайти ко мне.

— И освобождены были четыре ангела, — сверкая обезумевшими глазами, вещал Уилфред, не замечая беспокойства своих друзей, — и я видел коней, и головы у них были львиные, и изо рта их выходили огонь, дым и сера…

Боб схватил Уилфреда за руку.

— Довольно, дружище, сядь и успокойся!

— И будет поклоняющийся зверю пить вино ярости Божией и будет мучим в огне и сере пред святыми ангелами, и дым мучения будет восходить во веки веков…

Дэниел, уже было покинувший кабинет, задержался в дверях, грустно переглянулся с викарием и воскликнул:

— Ах, бедняга! Как его проняло…

Он вышел на кухню и сообщил кому-то, скорее всего Рут:

— Бедняга Уилфред окончательно спятил.

Боб Джайлс придерживался того же мнения. За годы войны он уже не раз становился свидетелем подобных картин: люди сходили с ума, не вынеся ужасов войны. Но почему Уилфред лишился рассудка, когда война в Европе уже закончилась? Впрочем, на все воля Божья…

Глаза Уилфреда продолжали блестеть, но лихорадочная страстность в голосе пошла на убыль. Теперь он лишь глухо бормотал:

— И услышал я из храма Божий голос, говорящий семи ангелам: идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю…

Искренне надеясь, что худшее позади, Боб снова попытался воздействовать на приятеля:

— Прошу тебя, сядь, старина! Тебя потрясла сегодняшняя страшная новость. Скоро придет Дорис, она отведет тебя домой, уложит в постель, и ты отдохнешь.

Лучше бы он этого не говорил. Уилфред еще больше взбеленился и завопил: