— Тебе лучше поторопиться, — заметил Малком. — Водитель ждать не станет.

— Я никуда не еду, — покраснев от смущения, промолвила Пруденция, чувствуя себя ужасно глупо.

Водитель закатил глаза к небу, захлопнул дверцу и выжал педаль газа. Малком улыбнулся:

— Дождь почти прекратился, надеюсь, мы не промокнем до нитки, пока дойдем до площади.

Пруденция нерешительно встала со скамейки, не веря, что ей предложил прогуляться самый симпатичный парень в округе и вдобавок секретный агент. Она и не мечтала, что он проявит к ней интерес. Впрочем, ничего он и не проявлял, поправилась она мысленно, им просто оказалось по пути. С таким же успехом его попутчицей могла стать мисс Хеллиуэлл или Нелли Миллер, окажись они сейчас на автобусной остановке. И с ними он так же любезно разговаривал бы, потому что он воспитанный молодой человек.

— Откуда возвращаешься? — спросил он, когда они сошли с тротуара на мокрую траву пустоши. Дождь прекратился, из-за облаков выглянуло солнышко. Малком опустил воротник пиджака.

— С работы, — ответила она с тоской.

Малком усмехнулся:

— Как вижу, она тебе надоела до чертиков. Неужели так скучно работать секретарем в адвокатской конторе? Тебя ведь твой отец именно туда пристроил?

Пруденция кивнула, она до сих пор была «благодарна» папаше за эту медвежью услугу. Контора мистера Бейли была забита папками с бумагами и провоняла клеем и пылью. Ее владелец выглядел старше библейского Мафусаила, а его помощница мисс Крабтри служила у него еще с Первой мировой войны. Если бы Пруденции позволили самой решать, чем ей заниматься, она бы устроилась продавщицей в магазин одежды. Но папаша считал, что служить, пусть и младшим клерком, в адвокатской конторе гораздо престижнее, чем торговать.

— Если тебе там все обрыдло, почему не уходишь оттуда? — поинтересовался Малком. — Сейчас совсем не трудно подыскать работу по душе.

— Нет, я не могу, — не глядя на него, промолвила Пруденция, покраснев еще гуще.

Он с интересом посмотрел на эту странную девушку самой обыкновенной, неприметной наружности. Зря она не пользуется косметикой! Вот его сестры, ее ровесницы, уже красят губы и ресницы и только выигрывают от этого. Приглядевшись к спутнице, он сообразил, что если бы она попользовалась помадой и тушью для ресниц, то стала бы значительно симпатичнее.

— Ты слышала, что к нам приезжает эмигрантка из Польши? — спросил он, меняя тему разговора. — Говорят, она здесь надолго обоснуется.

Пруденция поджала губы. Слышала ли она об этой польке? Еще бы! В последнее время отец только о ней и говорил.

— Какая преступная недальновидность! — бушевал он. — Мало нам здесь немцев, торгашей, негров и уголовников! Скоро вся площадь будет заселена всякой швалью, как Бермондси или Лаймхаус.

— Но здесь живет всего одна немка, дорогой! — осмелилась возразить ему супруга, подразумевая Кристину.

Это лишь подлило масла в огонь.

— А кто в таком случае Фойты? — вскипел Уилфред. — Коренные английские джентри?

Мать смертельно побледнела, и у Пруденции моментально пропало желание напоминать отцу, что Леон Эммерсон наполовину англичанин, а Чарли Робсон уже давно ведет честную жизнь и не сидит по тюрьмам, как в молодости. Если отца разозлить, он может наброситься на мать с кулаками, как уже было накануне свадьбы Кейт и Леона.

Но рассказать об этом Малкому Пруденция не могла и поэтому ответила:

— Да, я знаю.

Малком отчаялся завязать с ней разговор и засунул руки в карманы фланелевых брюк, мысленно переключившись на своих юных подопечных. Пора было всерьез поговорить с Мейвис Ломакс о ее Билли. Парнишка совсем отбился от рук, ему лучше стать бойскаутом и приучаться к дисциплине. Иначе не миновать ему тюрьмы.

Выслушав предложение матери вступить в отряд бойскаутов при церкви Святого Марка, Билли решительно заявил:

— Я в коротких штанишках ходить не стану! А все бойскауты носят шорты. Мне пора надеть нормальные брюки, я уже не маленький.

Длинные штаны, которые постоянно выпрашивал у Мейвис ее бунтующий отпрыск, стали камнем преткновения в их отношениях.

— Джимми Бинс ходит в брюках, хотя ему только одиннадцать лет! — выдвигал свой коронный аргумент Билли, отчаявшись переубедить мать. — А надо мной ребята смеются.

Но Мейвис не сдавалась.

— Джимми Бинсу дали донашивать старые портки его старшего брата, потому что тому в них стыдно ходить, — говорила она, смазывая вазелином брови, чтобы придать им блеск. — А в шортах Джимми не ходит потому, что они стали похожи на решето.

Едва лишь состав въехал на станцию Блэкхит, Джек Робсон ловко спрыгнул с подножки вагона на перрон. Он приехал домой в очередной отпуск, вероятно, последний, поскольку, судя по сообщению Би-би-си, через несколько месяцев должна была начаться массовая демобилизация. Вряд ли японцы смогут сопротивляться после того, как два их крупнейших города были стерты с лица земли атомными бомбами. Закинув вещевой мешок за плечо, Джек Робсон, мускулистый, высокий и стройный молодой мужчина в форме коммандос, пружинистой походкой зашагал по перрону, предвкушая скорую встречу с женой, друзьями и соседями.